— Знаешь что? С тобой интересно жить. — Прошло несколько секунд, и она спросила: — Это моя пушка под одеялом — или это ты?

— Дорогая, это мой ствол. Калибр тридцать восемь. Называется «полицейский специальный».

Я стоял у входа в отель «Плаза» в южной части Центрального парка и смотрел на дорогу. Хотя часы показывали одиннадцать минут девятого, никаких следов присутствия бело-голубых не наблюдалось.

Я посмотрел сквозь стеклянную дверь в холл отеля. У входа в «Оук-бар» расположились Кейт и Джилл, ожидавшие от меня разрешения выйти на улицу. Рядом с женщинами стоял патрульный Альварес.

Через дорогу, дожидаясь пассажиров, выстроились в ряд такси. Обратившись ко мне, швейцар спросил:

— Может, поймать такси, сэр? Или вам подадут лимузин?

— Мне подадут верховую лошадь.

— Понял вас, сэр.

День обещал быть погожим, и только сейчас, стоя у входа в отель, я осознал, что с воскресенья не был на свежем воздухе.

Я еще раз посмотрел на часы. Восемь тринадцать. По моим расчетам, если полицейские машины не перехватили, они должны были уже подъехать. Надо сказать, чувствовал я себя весьма неуютно. Время, когда приходится ждать своих людей, выйдя из убежища, где находился до этого в относительной безопасности, часто преподносит неприятные сюрпризы.

Ровно в четверть девятого из-за угла здания отеля выехали три полицейские машины с выключенными сиренами и мигалками.

Я подал знак Кейт, потом сошел с тротуара на проезжую часть и поднял руку. Головная машина мигнула фарами, чуть увеличила скорость и через несколько секунд резко затормозила прямо передо мной. Две другие замерли на расстоянии нескольких ярдов от нее и друг от друга. Я показал сидевшим в первой машине копам свое удостоверение и сказал:

— Здание Всемирного торгового центра. Северная башня. Едем, как договорились, без сирен и мигалок. Особенно не спешите, но имейте в виду, что нам нужно добраться до места к восьми тридцати. Чаще поглядывайте в зеркало заднего вида. Не останавливайтесь ни при каких условиях — только на красный свет светофора.

Копы почти одновременно кивнули, а сидевшая на пассажирском месте женщина-полицейский сказала:

— Нас уже проинструктировали.

— Вот и хорошо.

К этому времени Кейт, Джилл и патрульный Альварес уже вышли на улицу. Я повернулся к Джилл и, указав ей на вторую машину, сказал:

— Ваш автомобиль, мадам.

Она улыбнулась.

— Мне еще никогда не приходилось ездить в полицейской машине.

Говорить Джилл: «Придется привыкать», — мне не хотелось, и я сказал другое:

— Как и было условлено, мы встречаемся в холле «Уорлд-бара». При вас все время будут находиться по крайней мере двое патрульных.

— В таком случае до встречи, — сказала Джилл и повернулась к Кейт. — Увидимся в баре.

Джилл выглядела собранной и уверенной в себе, и мне оставалось только надеяться, что она сохранит присутствие духа во время предстоящей беседы. Я махнул рукой Альваресу. Он проводил Джилл к машине, помог ей усесться на заднем сиденье и, как было оговорено заранее, подошел ко мне.

Мы с Кейт посмотрели друг на друга. Говорить было нечего, поэтому мы молча обменялись поцелуями.

— До встречи, — бросила Кейт, усаживаясь в головной автомобиль.

Я повернулся к Альваресу и спросил:

— Ну как ты сегодня? Настроен по-боевому?

Он улыбнулся.

— Да, сэр.

Я вынул из кармана пиджака видеокассету с фильмом «Мужчина и женщина». Это была та самая кассета, которую использовала Джилл, но без футляра. Вручив ее Альваресу, я сказал:

— Сохрани ее даже ценой собственной жизни. Я не шучу.

Альварес засунул кассету в большой боковой карман брюк, в котором полицейские носят блокнот, и произнес:

— Вы когда-нибудь слышали, чтобы кому-то удалось отобрать что-нибудь у нью-йоркского копа?

Я похлопал его по плечу и сказал:

— До встречи в баре.

Он уселся на заднее сиденье второй машины рядом с Джилл.

Я подошел к последней, третьей машине и забрался в салон. Отсюда мне было прекрасно видно все, что происходило впереди, а сидевшая в головной машине Кейт могла в случае необходимости внести любые изменения в наш маршрут. Находившаяся в центре колонны Джилл, рядом с которой устроились Альварес и еще двое полицейских, была охраняемым объектом.

Сидевший в одной со мной машине сержант отдал по рации команду к началу движения. Головной автомобиль резко развернулся, и кавалькада из трех машин отправилась в путь.

— Какой у нас маршрут? — спросил я у сержанта.

— Едем прямиком до Уэст-сайда, если, конечно, у вас нет возражений, — ответил полицейский.

— На мой взгляд, вполне подходяще, — сказал я и спросил: — А вам известно, что кое-кому захочется нас вздрючить?

— Я в курсе. Пусть только попробуют сунуться.