— Ты ни в чем не виновата, — ответил я.

Я, конечно, уже не раз задавался вопросом, кто из наших с Кейт общих знакомых успел подняться на сто седьмой этаж, прежде чем самолет протаранил небоскреб. Но одно я знал точно: практически никто из тех, кто находился на верхних этажах здания, не сумел спуститься вниз до того, когда в десять тридцать утра Северная башня обрушилась. Об этом мне сказали находившиеся на месте катастрофы полицейские и пожарные.

Кейт спросила:

— Ты собираешься туда вернуться?

Я кивнул.

— Я поеду с тобой, — сказала Кейт.

Мы поднялись с кресел, и я предложил:

— Иди в душ первая.

Она кивнула, потом провела рукой по моей черной от сажи рубашке и произнесла:

— Я попробую ее отстирать.

Она перешагнула через порог и медленно, словно во сне, прошла из гостиной в спальню, а я отвернулся и стал смотреть на пустую линию горизонта. Я думал о Джилл Уинслоу, о своем партнере Доме Фанелли, патрульном Альваресе и о других приехавших с нами полицейских. И конечно же, я думал о Теде Нэше, который на этот раз действительно был мертв, хотя эту смерть выбрал для него не я. Не забыл я и о Джеке Кениге, Лайэме Гриффите и о тех, кто пришел вместе с ними. Я думал также обо всех людях, работавших в этом здании, и тех, которых знал лично, и которых никогда не встречал. Я стиснул в руках металлическое балконное ограждение и впервые за все это время ощутил, как во мне закипает гнев.

— Ублюдки, — прошептал я. — Какие же вы ублюдки!

Только в пятницу я смог выбраться в отель «Плаза», чтобы забрать наши с Кейт вещи, а также хранившийся в сейфе отеля некий предмет, принадлежавший миссис Уинслоу.

Помощник менеджера был очень приветлив, но в ответ на мою просьбу заявил, что в сейфе нет ничего, что могло бы принадлежать названной леди.