Сара начала собирать кубики.

— Извините нас, пожалуйста; мне кажется, следует продолжить урок.

— Значит, вы тоже меня прогоняете?

— Тоже? — невольно вырвалось у Сары.

Засунув руки глубоко в карманы, Блейн с мрачным видом повернулся к окну.

— Посмотрите-ка на этот дождь. Именно с ним связаны все мои воспоминания об этих местах. Всегда и всюду сырость. Неудивительно, что я сбежал на острова южных морей. Моя жена планирует массу визитов. Никогда бы не подумал, что она так увлечется английской светской жизнью. Я приехал сюда вовсе не для того, чтобы изображать из себя салонную марионетку или умереть от скуки.

Не имея возможности вести разговор на интересующие ее темы, Сара отмалчивалась.

— Папа, ты поможешь нам складывать кубики? — спросил Тайтус.

Блейн резко повернулся.

— Хотите низвести меня до подобной роли? Не выйдет. Я не стану складывать с вами кубики. О, чтоб провалиться этому проклятому месту! Я отправлюсь в город и выпью стаканчик с Томом Мерсером. Оставлю вас и дальше набираться знаний.

— Папа рассердился? — спросил Тайтус неуверенно, когда его отец вышел из комнаты.

— Нет, мой милый.

— А вид у него был сердитый.

— Помоги мне собрать кубики и повтори буквы, которые мы с тобой учили. (Нет, твой отец не сердится, а просто скучает. Какое нахальство — сперва отобрать у Амброса его наследство, а потом маяться от скуки среди этого богатства!)

Леди Мальвину тоже тревожила непоседливость сына. Он находился в усадьбе всего три дня — после многих месяцев ожесточенной борьбы за овладение поместьем — и уже чувствовал себя так, точно пребывал в тюрьме. Главной причиной скверного настроения являлась, конечно же, его жена, которая постоянно чего-то требовала, постоянно раздражалась. Судя по поведению Амалии, можно было подумать, что перед вами не счастливая и довольная женщина, располагающая всеми благами жизни, а несчастный человек, с которым все время несправедливо поступают. Существовала реальная опасность, что если она и дальше будет продолжать в том же духе, то вынудит Блейна бежать из дома. Он уже тосковал по своей прежней свободной жизни. Леди Мальвина слышала, как крупно ссорились накануне вечером.

— Послушай, Амалия, я с самого начала предупреждал тебя, чтобы ты не докучала мне какими-то полковниками и своими знатными дамами. Если тебе непременно нужно устроить прием — пожалуйста! Но на этом давай и остановимся. Я не намерен разъезжать с визитами. Ведь я приехал сюда, чтобы пожить на природе простой деревенской жизнью.

— Но это и есть деревенская жизнь. Мы обязаны вести себя как все, иначе людям покажется странным, и они могут подумать…

— Какое мне — черт возьми! — дело, что подумают люди! Мы здесь, и это главное. И хочу еще раз повторить: я не намерен тратить тысячи на ненужную внутреннюю отделку, которая обветшает и выйдет из моды, прежде чем Тайтус успеет вырасти.

— Тайтус! Но это также и мой дом.

— С моей точки зрения, этот дом только Тайтуса!

— Блейн! — услышала леди Мальвина дрожащий голос Амалии. Хитрая тварь пыталась разжалобить Блейна, хотя она уж должна была знать, что слезами у него ничего не добьешься. — Почему ты всегда так суров со мной?

— Суров?

— А как бы ты это назвал? После того как я так откровенно показала свои чувства…

— Более чем откровенно.

— Блейн, дорогой…

— Послушай, Амалия, предупреждаю тебя: если ты снова начнешь то же самое, я завтра же отправлюсь на Карибское море. Не выношу, когда начинают скулить.

— Жена вправе говорить, что считает нужным.

— О Боже!

Блейн так быстро выскочил из комнаты, что леди Мальвина не успела сделать вид, что случайно в этот момент проходила мимо.

Столкнувшись с ней, он пробормотал извинения и проследовал дальше, словно даже не заметив, кто перед ним. После его ухода леди Мальвина слышала, как рыдала Амалия. На этот раз слезы были самые неподдельные: в комнате, кроме нее, никого не было и, следовательно, не было нужды притворяться.

В какой-то мере, однако, этот эпизод успокоил леди Мальвину; по ее представлениям, из сына должен был выйти именно такой муж: жестокий, нетерпеливый, властный. Даже угроза уехать на Карибское море была вполне в его духе. Конечно, он ничего подобного не сделает. Ведь он не стал бы так настойчиво бороться за усадьбу Маллоу, чтобы тут же ее покинуть. И он пообещал ей драгоценности. Амалия тоже кое-что получит, ничего не поделаешь. Она его жена, а леди Мальвина всего лишь мать. По крайней мере, этот факт почти не вызывал сомнения. Нужно сделать скидку на странные провалы в памяти. Например, относительно четверостишия на оконном стекле. Какая удача, что этот эпизод не фигурировал в суде. Амброс просто ничего не знал о нем. А теперь столь важные мелочи всплывали слишком поздно, чтобы привлечь чье-то пристальное внимание или вызвать излишние подозрения. Они счастливо устроились в усадьбе Маллоу, и все прекрасно.

Вздохнув с облегчением, леди Мальвина позвонила Бетси; нужно было засветить лампы и разжечь огонь в камине. Вот-вот придет играть Тайтус. Под надзором ласковой и миловидной мисс Милдмей мальчик сильно изменился к лучшему. Скоро он станет таким же, каким был его отец: заносчивым, упрямым и красивым. А его бабушка получит свои драгоценности и душевное спокойствие на все времена.

— Подбрось дров в камин, Бетси, — сказала она появившейся старухе. — И задерни гардины, чтобы не было видно темноты за окнами.