— Кто это? — спросил Блейн, указывая на незнакомца.

— Говорит, что заблудился, милорд. Вышел к озеру и увидел… — Соумс понизил голос, и Сара только уловила: — Под пристанью. Зацепилась за сваю. Должно быть, утопилась, бедняжка.

— Кто? — прошептала Амалия. — Кто?

Сара подтолкнула Тайтуса к двери. Увлеченный шумом и блеском, он шел нехотя, постоянно оглядываясь. Становилось как-то жутко оттого, что музыка продолжала звучать весело и безучастно.

— Портниха, миледи, — ответил Соумс серьезно. — По крайней мере, это должна быть она, потому что, по вашим словам, она украла у вас драгоценности, а на пальце утопленницы… кольцо с бриллиантом.

Невольно Амалия прикрыла рукой свое бриллиантовое ожерелье.

— Я говорила, что она воровка! — крикнула Амалия.

— Амалия, успокойся!

Блейн взял ее за руку. Маска приветливого хозяина слетела с его лица. Сара увидела его таким, каким всегда и представляла: угрюмым, суровым и страшным. Но держался он спокойно.

— Нужно информировать полицию, — добавил он коротко. — Сара, отведите Тайтуса наверх.

Сара поняла, что он назвал ее по имени бессознательно, будто мысленно всегда обращался к ней именно так. Амалия, как видно, не обратила на это внимания. Она, казалось, вот-вот упадет в обморок.

— Остановите музыку! — крикнула она. — Ради всего святого, прекратите играть.

Пусть будет тишина для безжизненного тела, обнаруженного в мрачных водах озера. Для тела загадочной миссис Стоун, питавшей слабость к черным брошам и соломенным капорам, которые она, тем не менее, уходя, не взяла с собой, оставив к тому же на столе еще и неоконченную работу.

Неужели она умерла в течение того получаса, когда Сара ожидала починенное платье? Она помнила каждую минуту злополучного вечера. Амалия легла в постель с головной болью (Действительно ли она легла? Кто видел ее в кровати?), а Блейн пришел в столовую с мокрыми волосами. Потом кто-то прокрался наверх и собрал немногочисленные пожитки миссис Стоун, но в спешке не заметил ее шляпки, которую на другой день быстренько сожгли.

Соответствовали ли эти невероятные и ужасные подозрения истине? Или миссис Стоун, не выдержав трудностей жизни, добровольно рассталась с ней?

Из танцевального зала к ним приблизилась леди Мальвина, держа за руку Тайтуса.

— Мисс Милдмей! Вы что, не в состоянии присмотреть… — она остановилась, разглядывая собравшихся. — В чем дело? Что произошло?

В этот момент, взвизгнув в заключительном аккорде, умолкли скрипки. Последняя нота, задрожав, медленно умерла. Веселье продолжалось недолго. Бал окончился, едва начавшись.

Сара плохо помнила, как довела Тайтуса до детской. К счастью, ребенок так и не понял, что случилось. Он все еще находился в плену впечатлений от освещенной свечами волшебной страны. Сара не слышала, о чем говорил мальчик, не заметила, как в комнату вошла Элиза и что-то спросила.

Элиза схватила ее за руку.

— Мисс Милдмей! Разве вы не видели его внизу, в зале? Это тот самый мистер Броуди. Что он нашел в озере?

— Джеймс Броуди!

— Разве не он, по словам Соумса, что-то обнаружим?

— Что он нашел? — поинтересовался Тайтус, жадно прислушиваясь к разговору.

— Черного лебедя, — сказала Сара в отчаянии первое, что пришло на ум.

Бедная миссис Стоун, конечно же, не была лебедем. И даже гадким утенком. Или, быть может, все-таки была, скрываясь под невзрачной внешностью? Все в этом доме носили ту или иную маску. Все, кроме простодушной Элизы, чье лицо светилось откровенной радостью оттого, что теперь мисс Милдмей сможет наконец получить свое любовное письмо.

Бал прекратился. В усадьбе Маллоу всегда происходили драматические события, когда дома находился Блейн Маллоу, но гости, лишенные возможности как следует повеселиться, все же не были полностью разочарованы. Они узнали ужасную новость. И получили захватывающую тему для салонных пересудов и сплетен. В этом доме уже было одно самоубийство и тоже связанное с прислугой. Неизбежно вновь всплыла история повесившейся Беллы, произошедшая около пятидесяти лет тому назад; обсуждалось и знаменательное совпадение: ведь бедная Миссис Стоун отправилась на встречу со своей смертью прямо из той роковой комнаты.

Наконец, уехал последний экипаж и в полуосвещенном зале остались только шепчущиеся между собой перепуганные слуги. Соумса спешно послали в Ярби за полицией. Амалия заперлась в своей комнате. Но леди Мальвина показала себя человеком благовоспитанным и выдержанным; сохраняя хладнокровие, она учтиво извинилась перед гостями, пожелала им счастливого пути и вообще вела себя так, словно подобные несчастные случаи — сущие пустяки и могут произойти с каждым в любое время.

Незнакомца, назвавшегося Джеймсом Броуди, попросили подождать, чтобы ответить на вопросы полиции и при необходимости объяснить причину появления у озера. Он, безусловно, совершил наказуемый поступок — вторгся в пределы частного владения, — но, возможно, за ним числилось и кое-что похуже.