Однако предстояло еще выяснить личность утопленницы, установить ее близких родственников. Только после получения полной информации можно было вынести официальное заключение об обстоятельствах смерти миссис Стоун.

Сержант сильно удивился, когда Сара в конце беседы с ним неожиданно спросила:

— А как звали миссис Стоун по имени?

— Я никогда не слышал его, мисс. Но мы узнаем. Хотя какое, по-вашему, это имеет отношение к расследованию?

— Никакого, сэр. Но это… — Сара сумела принять слегка сконфуженный вид, — сделало бы как-то более человечной.

По словам Бетси, всю ночь в библиотеке горел свет, будто хозяин вовсе не ложился спать. Не спала и хозяйка. Судомойка Полли, спускаясь в пять часов утра в кухню, видела, как Амалия вышла из библиотеки, закрыв лицо руками. Неприятное зрелище: будто для нее миссис Стоун была самой близкой родственницей.

— И та женщина в самом деле вела себя так, — заметила Бетси многозначительно.

Когда на следующее утро полиция уехала, Блейн пригласил Сару в библиотеку.

Он сидел мрачный и грозный, с видом человека, который не потерпит вмешательства в свои дела. Это выражение Сара уловила тогда, в Лондоне, когда она упала с лестницы, а Блейн наклонился над ней. С тех пор он тщательно маскировался. Теперь же, очевидно, не считал больше нужным притворяться.

— Мисс Милдмей, с какой целью вы намеревались встретиться с этим Броуди у озера?

— Я собиралась встретиться с ним?

— Не нужно смотреть на меня большими невинными глазами. Вам это не подходит. Ведь вы совсем не глупая девушка.

— Но я никогда в жизни не встречала Джеймса Броуди. Не имею ни малейшего представления, кто он. Как я слышала, по его признанию, он собирался здесь браконьерствовать.

— Причем с такой готовностью признался, что у меня возникли сильные сомнения. — Блейн не спускал с Сары жесткого проницательного взгляда. — Итак, вы утверждаете, что никогда не слышали о нем?

С Джеймсом Броуди она ведь действительно не знакома, не правда ли? Следовательно, она не лжет, заявляя, что не знает его.

— Тогда — черт побери! — чем вы занимались у озера? Моя жена, очевидно, бегала туда из боязни, что та женщина исполнит свою угрозу. Но с наверняка привела туда не эта причина, мисс Милдмей. Вам об угрозе не было известно. Или? Пусть меня черти слопают, если я понимаю, чего вы добиваетесь.

— Почему же вы не уволите меня, лорд Маллоу, — проговорила Сара сухо, тоном, полным неприязни, — если считаете меня ненадежным человеком?

— Вы прекрасно знаете, я этого сделать не могу.

— Не можете?

— Вернее — не хочу.

Сара не могла уклониться от его пристального взгляда, который приводил ее в замешательство. Если он сейчас шагнет к ней, мелькнуло в голове, она сорвется с места и убежит… Или останется стоять, чтобы он снова поцеловал ее так же неистово, как тогда, в летнем домике, парализуя ее волю.

— Мисс Милдмей, вы можете дать честное слово, что не ходили на встречу с любовником?

— Любовником? О Боже, конечно, нет!

Ее неподдельное изумление, видимо, убедило Блейна. Он заметно расслабился, и на его лице тут же появилось выражение крайнего утомления и тревоги. Будто смерть миссис Стоун сильно угнетала его. В ответ на корявое письмо, в котором говорилось: «Вообрази, у меня не было сомнений, что ты мертв», Блейн отправился в Лондон, чтобы встретиться с кем-то по имени Сэмми. Но Сэмми предполагала увидеться с ним здесь, в усадьбе Маллоу, а натолкнулась на Амалию. А через два дня Амалия сказала: «На этом все кончится».

От Сары требуется только оставаться на месте со своими открытиями до возвращения Амброса.

Миссис Стоун, конечно же, утонула, но не по собственной воле. Амалия это знает. И Блейн. Вероятно, и Соумс знает, недаром Амалия настаивала на его увольнении. Кто-то в этом доме помог бедной женщине отправиться на тот свет.

Быть может, не дожидаясь Амброса, ей следует рассказать о своих подозрениях полиции, сообщить о сожжении капора и о мокрых волосах Блейна. А также о странных прогулках Амалии у озера.

Но Сара твердо знала: она этого не сделает. И не потому, что предпочитала подождать, когда вернется Амброс и поможет сложить разрозненные куски подозрений в стройную картину окончательной уверенности, а потому, что Блейн спросил своим твердым сердитым голосом, не ходила ли она на встречу с любовником. И она с возмущением отрицала, будто у нее в самом деле не было возлюбленного. Даже Амброса.

Утешало лишь одно — Тайтус ничего не знал о происходящих в доме бурных событиях. От него тщательно все скрывали, хотя он чувствовал царившую гнетущую атмосферу и особенно непривычную сдержанность явно притихшей леди Мальвины.