Однако Саре было трудно представить себе на лице Блейна Маллоу страх. Оно могло выражать любые другие эмоции — гнев, насмешку, гордость, высокомерие, веселье и даже мимолетную нежность, — но только не страх.

Вернувшись в дом, сержант Коллинс надолго закрылся с Блейном в библиотеке. Об этом сообщила Элиза. Слуги перешептывались и строили догадки. Сара пыталась решить, стоит ли ей в том случае, если сержант захочет опять побеседовать с нею, рассказать о найденной броши. Не в грязи на берегу, где она могла нечаянно потеряться, а в летнем домике. Будто там произошла борьба.

Под видом радостных объятий со свиданием… Если миссис Стоун действительно была его женой, она, возможно, с радостью кинулась в объятия мужа, не подозревая ничего худого. Ведь он любил целовать женщин в укромных местах. Его мать говорила об этом…

Но сержант ушел, не пожелав ни с кем больше увидеться, и Сара почувствовала огромное облегчение. Она знала, что в действительности вовсе не хотела говорить о броши. И, кроме того, не могла поверить, что Блейн стал бы целовать кислое и неприветливое лицо миссис Стоун.

И Амалия, конечно, просто запугивала, намекая на что-то ужасное, поскольку даже не пыталась обратиться к представителям полиции.

Амалия подождала, пока сержант с констеблем уйдут, и спустилась к чаю в простом темном шерстяном платье и темной шали. У нее был необычайно мирный вид, словно приступ бешеной ярости в детской испепелил весь ее гнев.

— Так-то лучше, милая, — заметила леди Мальвина. — Вы, кажется, надели еще одну нижнюю юбку.

— Да, здесь ужасно холодно. Этот дом напоминает могильный склеп.

Амалия держала глаза опущенными, словно хотела скрыть отражавшиеся в них чувства, однако ее голос звучал вполне нормально, с привычным оттенком сварливости.

— Где Тайтус, мисс Милдмей?

— Элиза поит его чаем, леди Маллоу.

— Хорошо, что я не пошла с ним гулять, действительно слишком холодно.

Для нее это было почти извинение. По крайней мере, ей удалось преодолеть собственное раздражение и стремление отомстить и Саре и Блейну.

— Для завтрашней поездки нам нужно потеплее одеться, — сказала леди Мальвина.

— У Тайтуса есть где-то меховое пальто, — ответила Амалия. — Я поищу его. И еще, мама: когда станете с ним гулять в Лондоне, смотрите, чтобы он не промочил ноги. Он так легко простужается.

— Я буду его беречь как зеницу ока, — заверила счастливая леди Мальвина.

— Спасибо, мама. Я вверяю его вам. Сегодня утром я была чересчур возбуждена.

В этот момент вошел Блейн, и Амалия, не поднимая глаз, спокойно проговорила:

— Тебе чаю, дорогой? Надеюсь, полицейский не слишком утомил тебя. Что им было нужно?

— Лишь разобраться с одним предположением.

— Каким предположением?

— Что, возможно, смерть женщины вовсе не самоубийство.

Амалия на мгновение приподняла веки и тут же снова опустила взгляд.

— У них своя работа. Им удалось что-то узнать об этой женщине?

— Только то, что она прибыла в Ярби поездом. Спросила у носильщика дорогу на Маллоу, и тот ее очень хорошо запомнил. По его словам, она приехала издалека и не уверена, сумеет ли преодолеть пешком десять миль до усадьбы, однако ей придется попытаться, так как денег на извозчика у нее, мол, нет.

— И как отнесся к этому сержант Коллинс? — спросила Амалия.

— Его, наверное, рассказ носильщика сильно озадачил бы, если бы не последняя фраза миссис Стоун.

— И какая же?

— Как она заявила носильщику, ей долго в жизни не везло, но она надеется заимствовать немного удачи у нас.

— Подразумевая, что нам крупно повезло.

— По-видимому.

Амалия коротко рассмеялась, а затем с какой-то странной безнадежностью в голосе сказала:

— Разве она не знала, что удачу и счастье нельзя купить? Ну ладно, теперь, по-моему, ей уже известно и это.

Взяв свою чашку с чаем, Блейн подошел к камину.

— Полиция пришла к выводу, что женщина, вероятно, упала в озеро случайно. Тропинка очень скользкая. Если она шла в темноте, то легко могла оступиться слишком близко от воды. Потому-то и ее саквояж оказался в озере. И бриллиантовое кольцо. Как это ни удивительно, но факт остается фактом: даже решаясь на самоубийство, женщина не расстается со своими ценностями.