Ну дьявол не лишен некоторого разумения. Я бы тоже не хотел попасться Элу на узкой дорожке. Сдается мне, Хранитель трепещет только перед лицом неумолимой женственности. А дьявол там или не дьявол – разбираться не будет, так врежет, что рога облетят вперемешку с ушами.

– Да где ж его искать? – Незачем объявлять на весь белый свет, что гроза дьяволов прикормлена прозорливым мною и в настоящее время, морщась, осторожно обкусывает длинную травинку совсем неподалеку. – И его, и ее. Баба пришла и ушла. А он за ней. Я им нужен не больше, чем тебе. Никому я не нужен. Так обидно!

Вот такой я лживый сукин сын. Что поделать! Мечта моего детства – затолкать в рукав такой козырь, который при появлении на свет не просто перебьет все вражьи карты, но заставит противников колотиться в истерике. И едва ли когда-нибудь представится лучший случай. Парень с двумя дурами 454-го калибра даже в кино не часто появляется.

– Он за ней так хвостом и ходит?

– Ну да. Склоняет, как я понял, ко всяким аморальным выходкам. Она пока держится, но измором и не такие крепости брали.

Плечи Эла дрогнули, хотя нормальный человек моих слов с такого расстояния расслышать не мог. Впрочем, чего это я о нормальных вспомнил?

– Девицу упустили, – поморщился Алонсо (по-моему, с некоторым подозрением). – Ладно, я попробую найти. Номер байка есть, подниму свои связи, найдут быстро. Раз тот малый при ней… Договориться-то с ним можно?

– А то. Очень вменяемый и добросердечный юноша. Чистый антипод дьяволу. Кто там совсем наоборот? Архангел? С огненным мечом, ага. Я-то думал, на кой меч таскает?..

Ты гляди, как все складно. Если это таки розыгрыш, то серьезно подготовленный.

– Ага. Про меч я тоже слышал. Думал еще, врут, что с мечом да по городу, а дьявол как услышал про меч, так прямо и взвился.

А узнай он, что под курткой, пробил бы башкой потолок. Я могу поверить, что на короткой дистанции нет ничего лучше меча, вложенного в умелые руки, но каждый лишний метр дистанции весомо прибавляет шансов парню с самым заурядным пистолетом. А сказки про бессмертных, которых можно убить, сугубо оттяпав голову, убедительны только с точки зрения отката от кинобизнеса.

– Если вдруг увидишь того парня, так ты ему намекни про дьявола-то, – стесненно выдавил Алонсо. – Если он и впрямь при делах, то это… взялся бы. Я, если что, и бабло верну, лишь бы сняли с моей шеи эту заботу.

Вот так жертва. Поди после этого принизь силу веры.

– Намекну. Слушай, ответь на глупый вопрос…

– Нормальный я!

– Правда? Нет, я не о том. Очень мне интересно, на фига ты взялся гонять Альфреда. Если уж знаешь мой адрес, знаешь мою фамилию, почему было не заглянуть в телефонную книгу?

Если окажется, что страницу с моим номером во всех телефонных книгах повыдергал какой-то вандал, то я даже возьмусь угадать вандальскую фамилию. Знаю одного парня, который разражается восторженным бульканьем всякий раз, как встречает упоминание обо мне в прессе, и немедля выдирает заметку на добрую память. Потом эти заметки валяются по всему дому, попадают на глаза неожиданно заехавшей маме, и мне приходится крутиться подобно ужу на противне, доказывая, что это какой-то другой Мейсон отделался легким испугом, падая с чужой крыши. Я личность, мировой прессой за что-то горячо любимая. А про самого выдирателя написали только однажды, и то, путешествуя от репортера до выпускающего редактора, его фамилия преобразилась в «ван Фистберг». Мик очень огорчался и даже не поленился исцарапать вилкой редакторский понтиак. Хотя я бы на его месте был только счастлив, ибо не понимаю, в чем счастье быть героем заметки о моральном разложении молодежи.

– О, это да, – покривился Алонсо. – Это дело такое… темное. Как-то прознает он, гад, в смысле дьявол, о чем я по телефону говорю. С парнями перекинулся по делу, хотел ему было пересказать – знаю, говорит, в курсе. Знакомому позвонил, попросил подстраховать, прислать пяток бойцов… причем нарочно из автомата посреди шоссе, который уж не просчитать, – и это знает! Ухмыляется, сволочь, – чего, говорит, не дюжину? Бабе отзвонил, из чужого кафе, чтоб чемоданы паковала – и он тут как тут. Не советую, говорит, раньше времени…

Ого. У дьявола объявляются способности какого-то госбезопасного учреждения. Ну как иметь дело с такими ухарями? У него, чего доброго, и патент на бессмертие есть, и ядерная кнопка в чемодане.

– А Альфред – кто такой?

– Этот старый? Без понятия. Первого попавшегося мужика высмотрел на улице, штуку баксов предложил. Уж его-то дьявол, кхе, никак не может прослушать!

Ну не знаю, не знаю. Я вот физику учил без большого азарта, как прослушивать телефон – не представляю. А психология мне проще давалась, так что из Альфреда, к примеру, извлечь информацию о любом моменте его жизни – никаких проблем. Даже неподдельный склероз излечу, к семейной радости. Если кто не знал, практически все головные хвори лечатся приложением кулака к почкам. Даже жесточайшая мигрень сразу начинает казаться малозаметной и не лишенной приятности, когда тобой начинает заниматься мануальный терапевт вроде фон Хендмана. Но способности дьявола начинают меня угнетать. Таким, как он, одаренным, в наших университетах принято делать темную, чтоб не дай бог не развился в полном соответствии.