— Еще как могут! — гордо ответил Нестареющий Дик. Он, кажется, мудро пропустил мимо ушей опасные намеки Лэма, если вообще понял из них хоть полслова. — Например, у меня есть близкий друг совершенно другого цвета. Ха-ха, каламбур! Друг другого цвета! — взрослый парень Дик ненатурально заржал. — Совсем как вы. А зовут моего друга Невменяемый Том. Он классный парень и весельчак, каких мало.

— Ясно, что Том. А почему он Невменяемый? — с опаской поинтересовался маленький Лэм.

(Очередная сноска. Прошу заметить. Что маленького Лэма нисколько не удивил и не обеспокоил возраст Нестареющего Дика, напротив Невменяемый Том вызвал у мальчика тревогу. Это оттого, что возрастом, тем более почтенным, никого нельзя напугать, кроме страхового фонда, вынужденного платить вам пенсию из своего кармана. А понятие «Невменяемый» наводит на ассоциации с драками в пабах, пререканиями с полицией, подзатыльниками и прочими нехорошими делами. Конец сноски).

Опасения Лэма не замедлили подтвердиться.

— Невменяемый он потому, что наш Том много настрадался в жизни. С ним плохо обращались в детстве, он попал в дурную компанию, а сразу затем в каторжную тюрьму сверхстрогого режима. Откуда сбежал, украв с крыши девять ярдов рубероида и соорудив из них плот. Ах, да, я забыл сказать. Каторжная тюрьма находилась на острове Кальматрас, или Алькатрас, не помню. Да и не суть дело.

Маленькому Лэму стало до слез жалко Невменяемого Тома. Он вспомнил свое собственное тяжелое детство, и подумал, что в поселковой школе вряд ли хуже, чем в каторжной тюрьме на этом Матрасе или как там его.

— А можно и мне познакомиться с Невменяемым Томом? — робко попросил он.

— Можно-то, можно. Но немного погодя. Когда ты подрастешь, хотя бы как я, — и заметив горькую обиду в глазах маленького Лэма, взрослый парень Дик поспешил пояснить: — Видишь ли, Невменяемый Том сел в каторжную тюрьму как раз за совращение малолетних, причем, не только девочек. Конечно, он давно уже вступил на путь исправления, и все такое. Но лучше не рисковать.

— А можно тогда я пойду с вами? И буду жить в вашей разборной землянке? Обещаю, что возьму на себя всю уборку, стирку и возню со стряпней. Еще стану полоть огород и пасти кур, уток, гусей, коров, короче, любую живность, какая найдется. И еще расскажу вам, что такое банджо и зачем на нем играют! — маленький Лэм с немой мольбой посмотрел на взрослого парня Дика.

Нестареющий Дик внимательно выслушал соблазнительное предложение, однако, совесть заставила его ответить отказом. Ибо мудро напомнила своему хозяину, что если он поручит кому-то другому стирку, убору и все прочее, то… Во-первых, ему самому нечего будет делать. А во-вторых, за работу надо платить, и работника нужно кормить, вопрос, чем? К тому же у Нестареющего Дика не было ни огорода, ни кур, ни уток, ни тем более коров с гусями. Имелась только старая коза Зойка, которую не то, что не требовалось пасти, а вообще никак не удавалось выгнать вон из землянки. Что же касается банджо, то честно говоря, Нестареющему Дику было плевать, что это такое, и зачем на нем играют? Из всех музыкальных инструментов он предпочитал глиняную свистульку-«петушок», особенно когда Невменяемый Том подыгрывал ему, выбивая барабанную дробь на перевернутом пустом ведре.

— Вот что, Лэм. Послушай меня внимательно. — Совесть, которая к этому моменту стала нечистой, заставила взрослого парня Дика прибегнуть к самому Бессовестному обману. — Тебе нельзя сейчас пойти со мной. Но в будущем! Тебя ждут великие дела! Ты непременно станешь одним из нас! Нет, даже больше! — с пафосом произнес Дик, которому было все равно, какие враки плести, и который заметил, что простодушный мальчик ему доверяет. — Ты будешь владыкой нашего острова и вообще диктатором!

— Ух, ты! Пожизненным, что ли? — с восторгом закричал Лэм, приплясывая на месте.

— Кхм! Можно и пожизненным! Даже обязательно нужно! А сейчас иди домой, и постарайся примириться с окружающей тебя действительностью! И помни о своем призвании! Мы будем ждать тебя, Лэм! Я и весь мой народ! — тут Нестареющий Дик простер руку небесам, словно призывая их в соучастники и свидетели коварного объегоривания младенцев.

— А долго ждать? — с надеждой спросил Лэм.

— Нет, не долго. Лет пятнадцать, — брякнул первое, что пришло в голову, Нестареющий Дик.

Он совершенно не представлял себе, как это: иметь дело с ребенком, притом впечатлительным и верящим на слово всякого рода пророкам-проходимцам. Поэтому он не мог знать наперед, что его пламенная речь западет маленькому Лэму в память. Нестареющему Дику сейчас хотелось лишь одного — отвязаться как-нибудь от докучливого малыша и ступать дальше своей дорогой. Особенно, если учесть, что дорога эта лежала на дикое маковое поле, где взрослый парень Дик хотел подсобрать новых приятных впечатлений.