Василий мог бы, конечно, стрелять и сам, но расстояние для пистолета-пулемета было великовато, да и приклад он не откидывал. И потому действовать старший лейтенант стал иначе. Он не поехал туда, где покинула двор «Хонда», потому что там менты уже встали на ноги и обязательно пожелали бы сесть в его машину, чтобы вести преследование. Трое из них уже вытаскивали из другой машины водителя, чтобы сесть за руль самим. Такое продолжение в планы Арцыбашева не входило. И потому он, сильно газуя и одновременно притормаживая, развернул машину на месте и выехал через другой въезд. «Хонды» уже не было видно, но с монитора точка никуда не ушла, и Василий Иванович понимал уже, что уйти не сможет, и потому, отчаянно сигналя, заставил притормозить идущие по главной дороге машины, а сам вошел в крутой поворот и пустился в погоню уже по прямой.

Официально у «Хонды» и скорость должна была бы быть повыше, и лошадиных сил в двигателе должно быть больше, чем у старенькой «БМВ», но та взяла такой разгон, что старший лейтенант Арцыбашев при всей своей отработанной реакции едва-едва успевал поворачивать руль и был вынужден во избежание риска сбросить скорость, будучи уверенным, что «Хонда» все равно никуда от него не уйдет.

Она и не ушла, как ни старался Джамбулат. Он и без того уже несколько раз задел идущие параллельно машины. Но кавказец уже увидел «БМВ» и понял, кто их преследует. Дистанция уже составляла метров двадцать, но между машинами ехала «Ауди». Василий опустил стекло и взял пистолет-пулемет в левую руку. Рулить одной рукой, совершая обгон на большой скорости, было опасно, тем не менее с задачей он справился. Еще через несколько секунд, когда дистанция достигла уже десятка метров, Арцыбашев дал очередь сквозь заднее стекло. Он знал, куда стрелял. Девятимиллиметровые пули оставили в стекле большие отверстия, но ответных очередей не прозвучало. Со стрелком, скорее всего, было покончено, а сидящий на заднем сиденье Самойлов взять в руки автомат не решался. Да он и не сидел уже, как можно было различить сквозь слабо тонированное стекло, а лежал на заднем сиденье.

Другие машины на дороге останавливались или сворачивали в первый ряд. Ехать стало проще. Уже с разных сторон – и сбоку и сзади – звучали милицейские сирены. Василий Иванович дал еще одну очередь, стреляя по колесу, но в момент стрельбы его машину чуть тряхнуло на какой-то дорожной неровности, и потому пули ушли в асфальт. Но вторая очередь была точной. «Хонда» начала активно вилять, терять скорость и, в конце концов, остановилась. Остановилась и «БМВ». Арцыбашев выскочил, держа на изготовку пистолет-пулемет. А из «Хонды» медленно, задом вперед, стал выбираться Джамбулат. И не сразу было понятно, что за странные маневры он совершает. Но он выбрался – и вытащил за волосы девушку-эксперта. Той пришлось при этом перебираться и через рычаг селектора, и через сиденье водителя. Джамбулат держал левой рукой девушку, а во второй руке – пистолет, приставив ствол к ее голове.

Василий Иванович молча наблюдал за этой сценой. Так же молча смотрели и подоспевшие менты из машины ДПС, и подъехавшие позже дорожных патрульных бойцы группы захвата.

– Пристрелю… – пригрозил Джамбулат. – Пристрелю… Дорогу освободите.

– Что ты хочешь? – задал глупый вопрос один из патрульных.

– Я с ней уеду. Ключи от той вон «БМВ», – кивнул он в сторону машины Арцыбашева. – И быстро. Застрелю.

Сам себе Джамбулат казался, наверное, грозным и серьезным человеком.

– Дурак, – сказал Василий Иванович спокойно, но уже наведя красную точку лазерного целеуказателя прямо в лоб бандиту. – Видно, что идиотских американских фильмов насмотрелся. А это дерьмо нормальному человеку смотреть не рекомендуется.

– Сам дурак. Застрелю ее!

– Пуля летит быстрее, чем сгибается палец, это любой грамотный человек, который глупые фильмы не смотрит, знает. Лучше отпусти.

Старший лейтенант Арцыбашев смотрел Джамбулату в глаза и видел, как расширяются у того зрачки. Периферийное зрение отмечало, как истерично дрожит рука, сжимающая рукоятку пистолета. В таком состоянии бандит мог и в самом деле выстрелить. И тогда Василий выстрелил сам.

Красная точка на лбу Джамбулата закрылась черной дырой.

– Главного держите, – показал старший лейтенант ментам, заметив, как отставной полковник КГБ пытается неуклюже перебежать дорогу. Саблю Иван Александрович захватил с собой.

За Самойловым побежали сразу трое. Бегали менты хорошо – наверное, просто потому, что были моложе полковника. И догнали его уже на газоне, когда тот завяз в сугробе.

Дальше требовалось только сохранить темп операции. Под ней Василий подразумевал те действия и цели, которые предусматривались и преследовались Главным разведывательным управлением армии, но отнюдь не цели МВД или ФСБ, которые заканчивались на значительно более раннем этапе. Но темп сбивался неторопливым следствием, которое понятия не имело о конечных целях ГРУ.

Самойлов не зря много лет служил в КГБ. Он понимал свое положение отлично и при этом хорошо знал, как относится суд к человеку, помогающему следствию. И потому согласился на сотрудничество сразу, с первого же предложения. Он своей рукой написал полностью признательные показания по поводу убийства генерала Арцыбашева, назвал соучастников и заказчика, пока недосягаемого для закона, – но только под давлением оперативников ФСБ, предъявивших ему фрагмент записи беседы Росулова с Наримановым; согласился показать диск с досье на Нариманова, хранящийся в Москве у доверенного лица. При этом Иван Александрович свою роль в деле об убийстве генерала сводил к минимуму и желал выглядеть только посредником при переговорах о покупке сабли, но не более. Росулов был убит, остальные еще не попали в руки правосудия, и, как понял старший лейтенант Арцыбашев, видимо, чтобы не возникло разногласий в показаниях, Самойлов не стал называть адрес, по которому устроились на жительство остальные бандиты.

Не по долгу службы, а только по доброму отношению Юрия Михайловича, и в благодарность за поиск и активное участие в задержании преступников, Василию разрешили присутствовать на допросе отставного полковника. Здесь же присутствовал и старший оперуполномоченный местного управления ФСБ, который уже по ходу дела знакомился с материалами, но материалы эти ему предоставил не руководитель следственной бригады следственного комитета. Видимо, их прислали из Москвы, потому что вопрос о компьютерном диске с досье на Нариманова задал именно старший опер, а Юрий Михайлович, естественно, об этом понятия не имел, как не имел и самой записи разговора Нариманова с Росуловым.