«Неужели я с ней… – вздрагивая всеми членами (абсолютно всеми! – Авт.) подумал Агамемнон. – Но этого просто не может быть, ведь я спал!»

– Что, испугался? – закричал ворвавшийся в комнату свиданий Аякс, чуть не доведя несчастного приятеля до очередного инфаркта. – Как я тебя разыграл, а? Нечего было на рабочем месте засыпать!

– Странные вы, мужики, все какие-то, – басом произнесла великанша и, встав с кровати, принялась грациозно одеваться.

Аякс смотрел на нее с умилением.

– Ты идиот!! – истошно заорал Агамемнон, до которого с трудом дошло, что это был всего-навсего невинный розыгрыш. – Ты полный, законченный идиот… повторить по слогам?

– Твоя реакция, мой друг, – сказал, ничуть не обидевшись, Аякс, – лишь говорит о том, что моя шутка с триумфом удалась.

– Баран, – продолжал ругаться Агамемнон, вытаскивая из-под кровати свои кожаные доспехи. – Еще раз так поступишь, будешь путешествовать по Аттике один.

– Кстати, содомитов я так и не поймал, – с сожалением констатировал могучий герой. – Но зато хорошо икры размял. Идем в зал. Эдип сейчас будет выбирать себе жену.

– Надеюсь, он выберет тебя, – огрызнулся Агамемнон, надевая любимые медные наплечники.

В тот день царь Эдип выглядел особенно невменяемым. Волосы его были всклокочены, борода стояла дыбом, глаза безостановочно и страшно вращались.

«Как бы он кого-нибудь ненароком не задушил», – опасливо подумал Аякс, незаметным движением снимая с плеча кифару.

Долго осматривал Эдип многочисленных невест, многим из которых было место в царской кунсткамере. (К слову сказать, часть их потом туда и определили, а некоторых свезли в психиатрическую лечебницу на Крите. – Авт. – Свезли вместе с автором! – Известный критик.)

Задумчиво обходил Эдип ряды «красоток».

Остановившись напротив бородатой женщины из фиванского цирка, долго глядел царь на ее рыхлое тело, явно колеблясь. Немой вопрос застыл в его глазах. Но в конце концов ему не понравились ее зеленые волосы, и Эдип двинулся дальше.

– Слава Крону, – прошептал Агамемнон, и если бы в те далекие времена древние греки были христианами, то он наверняка бы перекрестился.

Наконец нашел царь себе невесту, ткнув пальцем в высокую брюнетку с помятым лицом, которую Аякс выбрал для главных смотрин из-за черной бородавки на верхней губе.

– Как тебя зовут, красавица? – нежно спросил Эдип, похотливо поглядывая на волосатые ножищи девушки, выглядывавшие из-под накидки, которая габаритной фемине была явно не по размеру.

Вооружившись хлыстами, Агамемнон с Аяксом во избежание всяческих эксцессов погнали остальных претенденток вон из зала, не обращая внимания на их утробные завывания.

– Меня зовут Лайя, – басом ответила девица, неуклюже переступая с ноги на ногу.

– Это еще кто такая? – удивился Агамемнон. – Первый раз ее вижу.

– Я встретил ее на окраине Фив, – ответил Аякс, – когда за содомитами гонялся. Предложил девушке в смотринах поучаствовать, рассказал о конкурсе, она и согласилась.

– Знаешь, – тихо произнес Агамемнон, – иногда мне кажется, что ты, мой друг, еще более сумасшедший, чем наш Эдип, хотя порою ты способен совершать просто-таки гениальные поступки.

– Ну спасибо, – зарделся Аякс, – хотя подожди, а при чем тут Эдип?

– Лайя, Лайя, – как заведенный повторял царь, бегая вокруг невесты. – Что за странное имя. Скажите, мы раньше с вами нигде не встречались?

– Ну… – неопределенно пробасила девушка, – может быть, в цирке?

– В цирке? – удивился Эдип. – А что это такое?

– Это то место, где ты вскоре окажешься, если сейчас же не ляжешь спать, – грубо вмешался в содержательную беседу голубков Аякс. – Вон уже стемнело давно. Завтра у тебя свадьба, так что получше выспись.

Взяв невесту за руку, которая (в смысле конечность) была вдвое больше руки Эдипа, царь демонстративно направился в сторону своих покоев.

– Э… нет, – прогремел Аякс, бесцеремонно разъединяя голубков, – девушка будет спать отдельно. Это тебе не Содом и не Гоморра – это Фивы!

И Эдипу пришлось подчиниться.

* * *

Наутро стали готовиться Семивратные Фивы к царской свадьбе.

Однако не выспались в тот день Аякс с Агамемноном, так как всю ночь продежурили они у спальни невесты, откуда доносился жуткий утробный храп.

Дежурили великие герои неспроста, ибо опасались они, что Эдип ночью попытается пробраться в спальню Лайи, дабы ту преждевременно… задушить. (А вы что подумали? Ай-яй-яй! – Авт.)

Небезосновательно опасались Аякс с Агамемноном, ох и небезосновательно.