Не знаю, что это было. Судя по моим ощущениям, она воспользовалась магией кольца, чтобы слегка помочь себе - тянуло лишь самую малость. Почти не заметно, ничуть не отвлекая. Впрочем, даже если бы было больно, и это вряд ли отвлекло бы меня от происходящего!

Звучала странная музыка, и она извивалась в такт, медленно и томно раздеваясь, привлекая мое внимание то к одной, то к другой детали своего туалета, а значит - и к тому, что было скрыто под ними. Очень эротично. Правда, я уже и до этого, сам себе напоминал закипевший чайник, что готов активно плеваться в окружающих не только м-м-м... ну, вы поняли... Но и крышкой кидаться!

С другой стороны, мешать леди, когда она хочет доставить тебе удовольствие - глупость несусветная! Тем более, когда у нее все и без твоего вмешательства отлично получается...

А потом она словно споткнулась о мой взгляд. Вздрогнула, замерла на мгновение... и музыка стала другой. Быстрой и ритмичной. Нет, та тоже была очень ничего, но сегодня мне она явно не подходила... Не та скорость... Не тот ритм... А вот эта... Я даже разобрал слова, хотя активность моей девочки очень отвлекала меня от окружающего мира вообще и в целом. Я думаю, что даже если бы на нас в тот момент и вправду напали (Даже сам Вэрд!), я бы не вышел из спальни.

НИ ЗА ЧТО!

Сам текст был немного странным. Впрочем, ее поведение оказалось очень яркой иллюстрацией к этому самому тексту. У нас такого никто не поет, и уж тем более так не танцуют.... Даже в публичных домах! Не умеют, наверное...А может, просто фантазии не хватает? Наши танцы более... танцы! А жаль...

А Мари разошлась не на шутку! Она даже связала меня, явно провоцируя. Но я сдержался. Я честно лежал под ее одуряющими ласками, больше напоминающими сладостную пытку, не пытаясь взять контроль в свои руки, и позволял ей вытворять с моим бедным телом все, что она только захочет. При этом я вовсе не думал о том, с какой именно скоростью я смогу освободиться, если вдруг нас опять кто-нибудь особо настырный неосторожно потревожит...

Ее же я больше не опасался. Мари не раз доказывала, что не собирается пользоваться так часто случающимися "удобными возможностями"...

Я терпел, сколько мог. Терпел, когда она терзала меня видом своего прекрасного тела. Терпел, когда она ласкала меня, пытая удовольствием, как огнем. Вливала жажду и желание в мои вены, разжигала мою кровь, заставляя стонать и метаться от наслаждения, как будто я и так не был полон этой жаждой до самых краев! Я честно терпел, оставаясь в ее власти. Но, когда она выполнила угрозу этой песни и...

И накрыла меня своими губами...

А потом пустила в ход язык...

Я просто сошел с ума!

Никогда не испытывал ничего подобного. Помню, как хотел обнять ее, и вдруг понял, что руки свободны, веревки сами спали с них, когда дерево разлетелось в мелкие щепы. И я сделал то, о чем мечтал долгими ночами. Я сорвал с нее остатки одежды, и стал ласкать ее, не давая ускользнуть от моих губ и рук...

Я нежил ее тело, лизал и сосал, наслаждаясь криками, что издавало ее горло. Слизывал испарину, что сам же и вызвал, а потом доводил до мурашек... И снова ласкал. Снова и снова. Она молила о пощаде...

Я даже не мечтал услышать это. Но она это сказал. Сама. Смело и открыто... Без всяких намеков с моей стороны. В этом она вся...

Она попросила, и я обезумел окончательно. Я вернул ей ласку, что она дарила мне. Я пил нектар ее тела, не в силах оторваться, понимая, что никогда раньше, ни одна женщина не доводила меня до такого состояния...

Это было сумасшествие какое-то...

И когда я наконец-то, вошел в нее. Такую горячую. Такую тесную. Такую влажную... Я обрел рай на земле...

Жизнь обрела смысл. И этим смыслом стала она. Я умолял ее смотреть на меня. Мне было необходимо видеть ее глаза. Видеть, как рождается ее наслаждение...

Мне надо было знать, что она видит меня. Понимает, что это именно я, а не кто-то другой... Любой другой... Не тот, что был у нее до меня...

Не тот, кто ждет ее дома...

Чтобы знала, что я весь принадлежу ей...

Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, сколько мне еще суждено прожить. Но я принял решение в этот миг - если она примет мою обережную клятву, я буду иметь честь связать свою судьбу навеки с этой женщиной...

Надо ли говорить, что наслаждение было настолько сильно, что мы оба потеряли сознание? Я мог бы умолчать об этом, но, как известно господам архивариусам, это свидетельствует о том, что я встретил самую большую редкость нашего мира - мою дайни, мою собственную душу воплощенную Марой Всеблагой в женском теле...