Я почувствовала, как острые зубы впиваются в меня. Боль разлилась по всему телу. Мне казалось, что за одну секунду она нанесла мне десятки укусов. Ее зубы рвали и терзали мою плоть, я изворачивалась, пытаясь вырваться из ее захвата. В какой-то момент мне почти это удалось, и тогда Стефан ударил меня по лицу со всего размаха, а потом прижал к кровати, удерживая за плечи, и открывая шею для укуса. Я не верила в то, что это происходило.

Этого просто не могло быть...

– Как ты можешь?
– шептала я, глядя в его чудесные синие очи, чувствуя, как Стефа вспарывает мой живот. Боль выгнула меня, но я не отвела от него глаз. Я хотела унести за край его образ - единственного, кого я так любила, и кто сейчас так жестоко меня предавал.
– Какая же ты тварь...
– тихо прошептала я, не веря, когда он выгнул мою руку, с силой выкручивая пальцы, и принялся отгрызать кольцо...

Кровь капала с его подбородка. Я даже не кричала. Больно было повсюду. Боль сводила с ума. Отбивала желание жить... Даже просто дышать было слишком больно... Опьянев от крови и вседозволенности, княжна схватила неизвестно откуда взявшийся ритуальный нож и вонзала, вонзала, вонзала его в мое растерзанное тело, куда попадет...

И ее пронзительный смех эхом метался по комнате...

В распахнутое настежь окно, залетали снежинки, и кружились надо мной. Но я не смотрела на них. Угасающим взором, я следила, как любимый отшвырнул мою изуродованную руку, и надел окровавленное кольцо себе на палец, что-то шепча. Взгляд мутнел. Я чувствовала, как кровь останавливается в жилах, леденея. Стало еще холоднее. Руки и ноги почти ничего не чувствовали... Значит, осталось совсем чуть-чуть...

Скоро этот кошмар закончится...

– Господи, прости мою душу, грешную...

Прости, спаси и сохрани...

Он склонился надо мной, приподнимая, целуя мои губы своим окровавленным ртом, и я следила, как моя кровь текла по его подбородку...

– Кровью своей заклинаю тебя, жизнью своей охраняю тебя, где б ни была ты, но с этого дня, жизнью делюсь я с тобою, любя. В круг заключаю, беру тебя в плен, только любовь заберу я взамен. Ночью осенней, весенним днем, только с тобою я буду вдвоем. Дам тебе все, что попросишь взамен. Ныне и сам я, сдаюсь тебе в плен. Не разлучат нас, ни Свет и ни Мрак. Пусть же навеки скрепится наш брак. Ты - мое сердце, моя кровь и плоть. Пусть же хранит мою Душу, Господь...

Свет и Тьма сплетались вокруг него, пока он шептал, и с последним его словом, ударили меня в самое сердце. Мой крик резанул по ушам. А Стефан обхватил меня руками, прижимая к себе. И нас крутило в этой бешеной круговерти, буквально вдавливая друг в друга. Я видела, как он притянул к себе мою руку, вскрыл вену и пил, пил истекающую из моих жил кровь...

– Еще немного.
– уговаривала я себя, - Еще совсем немного... Я скоро умру... Надо лишь чуть-чуть потерпеть... Скоро эта страшная сказка закончится...

– Нет, - прохрипел он, отрываясь от моей руки, - я не позволю тебе уйти! Не дам! Ты принадлежишь мне, и ты будешь со мной!
– В немом изумлении, я смотрела, как он клыками вскрывает себе вену.
– Пей!

Я шарахнулась от протянутой окровавленной конечности изо всех оставшихся сил. Ну, уж нетушки! Плавали - знаем! Именно так и становятся вампирами! Не желаю! Хочу просто тихо помереть и обрести положенный мне, за страдания и мученическую смерть, рай! А тут какой-то, жалкий подлый предатель, пытается отобрать у меня "последнее утешение"! Я оттолкнула руку, откуда только силы взялись. Он вцепился в меня, гладя по волосам:

– Солнышко мое, милая, славная, единственная, пожалуйста...
– к великому моему удивлению, по его лицу (почему чистому?) потекли слезы, - пожалуйста, дорогая.... Я не могу потерять тебя... Родная моя.... Ты нужна мне... Я люблю тебя... я люблю тебя, единственная моя.... пожалуйста, не бросай меня...

Его рука вновь оказалась у моего рта...

– Всего один глоток, я знаю, что ты терпеть не можешь эту гадость, обещаю, что залижу все твои раны, только не бросай меня, пожалуйста....

Не уходи...

Его синие глазищи, полные слез, прошибли в моей броне дыру размером с кулак. Я вдруг подумала, что, будучи сильным бессмертным вампом, скорее смогу научить его "хорошим манерам"! Да и стерву его, раскрашенную, можно будет проучить как следует (причем самой!), а то вот помру, а им тут просто не жизнь, а малина! Еще поди, и на моей могилке что-нибудь радостное спляшут! Вот, мол, как мы здорово эту дурочку грохнули! От возмущения, я глотнула, потом еще, почти присосавшись к его руке и вызвав у него стон боли...