Ох, мама дорогая, лучше бы я в обмороке валялась....

В камине горело тело палача. А его ноги лежали снаружи. Об них-то я и умудрилась запнуться. Наполненные ужасом глаза невольно зацепились за эту картинку, и пока меня волокли прочь, я (так и визжа на одной, высокой ноте... Как я не сказала, что сразу же начала громко и неконтролируемо визжать? Забыла, наверное...) так и смотрела, не в силах оторвать взгляд от ужасного зрелища на половину обугленной морды лица в полуоплавленном капюшоне....

Кажется, у меня закончилось дыхание, но это не помешало мне производить устрашающий звуковой эффект. Даже Стефан сморщился, когда меня проносили мимо. Кто-то из доброхотов выплеснул мне в лицо ковш воды. Я задохнулась - захлебнулась и наконец-то, отмерла. Выпученные глазки перебегали от одного охранника к другому. Я пыталась что-то сказать и не могла.

– Да привяжите вы ее куда-нибудь!
– Рявкнул жрец, - что вылупились-то?

Мужики споро бросились исполнять приказание. Напротив князя (слава тебе Господи, спиной к камину!), стоял еще какой-то крест. Кандалов там не оказалось, и меня тупо примотали веревками за руки и за ноги. Я напряглась. Нет, видеть Стефана мне всегда приятно, но сильно смущает, что ему все хуже. Да и в целом наше положение заметно ухудшилось, ведь теперь были связаны уже мы оба. Я, конечно же, хотела бы сказать, что тут же нашла способ нас освободить...

И вообще, раз! И всех спасла, попутно наказав злодеев.....

Но, увы! Осознав, что меня только что прикрутили к кресту (самому натуральному, деревянному!), я впала в окончательную панику. Слезы хлынули по моему лицу, мешая видеть Стефана. Его взгляд наконец-то сфокусировался на мне, и он, одними губами, шепнул мне:

– Не плачь...

Я закусила губу, пытаясь не расстраивать его, когда ему и так плохо. Но тут, заметив наши взгляды, вновь активизировался жрец.

– Глупец!
– фыркнул он, - если бы ты женился на Стемари, как тебе в свое время предлагали, не оказался бы сейчас в таком положении!

– Ага! Я бы еще лет десять назад копыта отбросил, едва бы сделал твоей дорогой доченьке наследника!
– фыркнул князь.

– Оно конечно, да. Как же без этого? Но зато прожил бы это время счастливым человеком и сейчас уже бы давно отмучился! А так...
– он гаденько усмехнулся, и вдруг, размахнувшись, со всей дури въехал кулаком князю в живот. Тот скривился, выдохнув сквозь зубы. Изверг расхохотался, весьма довольный собой.
– Ну надо же... Все-таки Мара меня любит! И так, мой дорогой князюшка, тебе предстоит масса пренеприятнейших ощущений и весьма болезненный уход из жизни. Что согласись, вдвойне приятнее сейчас, когда, как я посмотрю, твой Лунастеф перестал тебя защищать.

– Да пошел ты...
– прохрипел князь.

– Пойду, мой дорогой, обязательно пойду.
– Он обернулся, с недовольным видом глядя на грузящих на носилки мертвое тело, помощников.
– Ну.... долго вы еще возиться собираетесь?

– Так это, господин, счас унесем и будем готовы.

– Давайте, только побыстрее. Да не болтайте там ни с кем, я всем потом сам все объясню. Не хватало, чтобы еще слухи дурацкие пошли из-за вашей глупости!

Подобострастно поклонившись, мужики унесли источник сладковатой вони. Я очень понадеялась, что теперь тут хоть станет дышать полегче. Все же сам запах был омерзителен, а уж, когда знаешь, что именно его издает, так и вовсе - кошмар!

– Продолжим, дорогой мой?
– Жрец обернулся к Стефану.
– Думаешь, я сейчас сделаю тебе больно?
– Он рассмеялся своим каркающим смехом.
– Ничуть не бывало! Я планирую причинить тебе боль немного другим способом!
– говоря это, он выбрал какой-то ножичек на знакомом мне столе, и теперь, сверкая дурным блеском в глазах, повернулся ко мне.

МАНЬЯК!

Вот точно, маньяк! Маньяк и есть!

Да что ж это за сказка такая дурацкая, где мне все время роль жертвенного ягненка достается? Я вообще в сказке, или это уже библейские истории? Или как там правильно называется книжка, где описываются страдания невинно умерших, что перед смертью еще и долго мучились? Не хочу я в таком произведении быть главной героиней!

Господи, прости и помилуй!

Не знаю, за что ты на меня гневаешься.....

Но клянусь, что я больше не буду!

Честное пионерское!

Стефан начал материться сквозь зубы. Я тихо повизгивала от ужаса, через слово путая слова молитвы, и подозревая, что только врежу себе в глазах Господа этакой невнимательностью. Этак он может и вовсе не захотеть меня спасать. Али спасти не вовремя. Когда я уже лишусь чего-нибудь нужного...

– Кончай болтать, давай уже делай что-нибудь!
– возопил мозг в полной панике, следя как маньяк подходит к нам все ближе и ближе, глупо хихикая и устрашающе размахивая орудием пытки.