Смерть от яда мантикоры страшна и мучительна. Не смотря на всю свою стремительность распространения по организму, яд убивает все же не достаточно быстро. Не мгновенно. Человек успевает "вдоволь насладиться" самим процессом. Это особенно страшно из-за полного осознавания жертвой всего происходящего. Что-то в нем частично блокирует болевые пороги, не давая отключаться сознанию. Именно поэтому несчастных, как правило, добивают.

Я смотрел на предложенный магом клинок. Смотрел и думал: сейчас я возьму его в руки и своими руками убью все самое ценное, самое светлое, самое дорогое, что есть у меня в этой жизни. Радует лишь одно - по легенде я умру до того, как последний раз ударит ее сердце...

Радует... Радует ли?

Нет, меня не страшит смерть. Меня страшит то, что она умрет в одиночестве. А еще то, что там, за кромкой, мы , возможно, пойдем разными дорогами - она в свой Рай, а я - в сады Мары...

Мара Прекрасноокая, защити и сбереги...

Что же делать? Мыслями я метался в поисках путей спасения...

И в этот миг все вокруг залил ослепительно яркий свет. На мгновение я почти полностью потерял зрение. Не в силах сразу же осознать произошедшее, я моргал, пытаясь хоть что-то рассмотреть в этой кровавой пелене. Что это было? Что произошло?

Кольцо скользнуло на палец легко и плавно. И сразу же, как и много лет назад, недовольно заворочалось, пытаясь подстроиться под мой размер. Рука непроизвольно дернулась, сжимая такой, когда-то родной, перстень.

Лунастеф...

– Приветствую, повелитель.
– Привычно прошелестело в мозгу.

– Лунастеф...
– Шепнул я, - как же так? За что?

– Простите, но мысли Стемари не были направлены на ее смерть. Она думала лишь о вас. Против девушки злого умысла не было....

– Но с Алехандро...

– Он напал, желая убить.

– А вампиры?

– Мертвые не думают в том смысле, что живые. Их мозг мертв. Их невозможно отследить до конца. Кроме того, она была очарована даже без магии. Ее просто уговорили, а она и поверила...

– У тебя на все есть ответ, не так ли? Бездушная ты безделушка!

– Да. И вы всегда об этом знали, мой повелитель. Не так ли?

В ярости я попытался сорвать его с пальца. Увы. Впрочем, все это не надолго. В этот раз мне не придется ни о чем переживать.

– Я буду потерян для этого мира, если меня оденет кто-то, в ком не течет кровь Стефанилуны.

– Стефаникаста ты хотел сказать?

– Нет, повелитель. Меня заговаривали не королевской кровью, а кровью его жены - Элизабет и ее дочери...

– Но почему же тогда, ты принял Мари?

– По двум причинам. Во-первых - она ваша душа. Вы во многом едины, хоть и не осознаете этого. Во-вторых, она имеет повелительное имя.

– Имя?
– не понял я.

– Мара - Мария - ее имя произошло от нашей богини....

– Зачем ты вернулся?
– Прорычал я в гневе.

– Это была ее последняя - предсмертная - просьба. Я не мог не исполнить. Она закляла меня вашей кровью. А это... почти как кровь дракона...
– спокойно пояснил артефакт.

– Кровь дракона?
– Не понял я.

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– Мерзкая стекляшка!
– Ярость полыхала во мне, застя глаза. Моя женщина умирает, а этот бесполезный кусок камня предал ее в самый неподходящий момент! Он мог бы на какое-то время продлить ей жизнь, а мы бы, быть может, смогли хоть что-то придумать...

– Нет решения этой проблемы.
– Шепнул в голове равнодушный голос.

– Бесполезно, любимый...
– От отчаяния внутри все заледенело. Она так молода. Так прекрасна. Почему же она должна умереть?