Вылезать из-под одеяла было истинным мучением, и, естественно, не добавило мне ни оптимизма, ни хорошего настроения. Осознание того, что на улице, ни много, ни мало - всего семь утра - привело меня почти в бешенство. А попытка быстренько сделать свои дела в конюшне (в тепле и уюте, все равно лошади там творили, что попало!) ознакомила меня с методами местного судопроизводства, в народе именуемыми - допросом и пыткой!

Зрелище распятых вампов на наспех склоченных досках, причем у опрашиваемого в данный момент объекта, уже не хватало некоторых конечностей (хоть и мертвец, а у меня все же волосы встали дыбом!), вызвало окончательное закипание моего гнева. И сейчас сия взрывоопасная субстанция настойчиво искала способ выплеснуться на окружающих, очень мешая мне спать. Понимая, что, по-видимому, пока кого-нибудь не убью (ну, или, хотя бы, не покусаю!) - не усну, я села в кровати и сейчас сидела и строила на редкость мстительные и кровожадные планы.

Проблема была только в одном - определиться, кто станет объектом этих злобных замыслов. И по всему выходило, что часть спутников, все же придется оставить в живых, просто, чтобы не остаться самой жить в этой избушке. За дверью тяжко вздохнули и поскреблись. Я перевела мрачный взгляд на дверной проем. Судьба сама провела жеребьевку, - решила я, - и сейчас мы узнаем, кто - самый несчастливый в нашем отряде? Кто тянет всех назад? Кто скоро будет погребен под ближайшей сосенкой со следами жестоких побоев и пыток острыми предметами? Кто - самое слабое звено?

Ой, чего это я?

– Войти можно?
– Поинтересовалась дверь голосом Фанара, наполняя меня чувством, почти близким к умиротворению. Как же я рада, что именно ему так не повезло нарваться сегодня на "вредную, кровожадную, злобную" меня!

– Ну!
– Фыркнула я, накручивая себя мыслью, что этот юнец никогда не произносит моего имени. Он вообще обращается ко мне обезличенно и по минимуму. Вот сейчас за что и поплатится!

Дверь неуверенно открылась, проскрежетав неприятным звуком не только по нервам, но и по всем составным моего позвоночника. Парень бочком проник в помещение, хмуро глядя на меня. Я ответила ему счастливо - злобным взглядом. Так, наверное, смотрит дракон на свой запоздавший ужин - мол, "где шлялся? Я уже проголодаться успел, а ты все не торопишься!". Он тяжело вздохнул, тоскливо осознавая, что ничего хорошего ему тут не светит и защитников нет в радиусе ста ярдов и в помине! И, как в воду нырнув, выдохнул:

– Завтрак готов. Собирайтесь. Поедим, и в путь!
– Он посмотрел, как я, словно древнее умертвие из могилы, вздымаюсь над кроватью увешанная одеялами (не хватало только злобного хохота!), и добавил, наверное, для надежности - так князь вам приказал!

Ох и зря же он это сказал!

– Приказал?
– Подала я обманчиво спокойную реплику, чувствуя, как от приближения грандиозного по своей масштабности, скандала изгибаются пальчики в хищном жесте.
– Приказал?
– Прорычала я уже на полтона выше, чтобы Фанар осознал, как сильно он попал мне в "больное" место.
– Приказал, говоришь? Мне?

– Да!
– Юнец пытался состроить гордый вид.
– Ты - никто! А он - князь! Он всем может приказать!
– Злобно прошипел парень, поняв, что ему, по любому, перепадет сейчас на орехи, и окрысившись - гулять, так с музыкой!

– Ты уверен, - мягко проговорила я, одним движением соскальзывая на пол, и чувствуя, как от злости, как от вина, кружится голова, а движения вдруг становятся гибкими и плавными, как у хищной кошки. У очень большой и злой хищной кошки... Я бы даже сказала, у голодной хищной кошки...
– Что со мной стоит разговаривать таким тоном, малыш?
– Вышипела я, сосредоточив на нем взгляд, а голову наклоняя то вправо, то влево....

Эффект был незамедлительным - у парня глаза съехались в кучку. Дернувшись, он проморгался и сделал спасительный шаг в коридор.

– Ты эта... Того... Не балуй, девка!
– Попробовал он урезонить меня, выбрав для этого целый ряд неправильных, как бы сказал психолог - неподходящих, провоцирующих возбужденный объект на неадекватное поведение, слов!

– Девка?...
– Мгновенно оскалилась я, сверкнув зубками. Глазки его стали круглыми. Следующие три шага были очень быстрыми, так что он даже умудрился врезаться в стенку напротив двери спиной, со всей молодецкой дури. Мне показалось, что вся избушка вздрогнула от неожиданности , но Фанар даже не поморщился:

– Говорил я князю, что ты того....
– Он выразительно качнул головой. Полноценного показа с участием пальца у виска даже не потребовалось, чтобы понять его мысль, - так ведь не верит же!
– Возмутился он.

– Князю... ты... говорил... обо мне... гадости?

С каждым словом я приближалась на шаг, вытянув вперед скрюченные ручечки и даже у самой себя, вызывая мороз по коже. Почти дойдя до него, я застыла, лишь на мгновение, решая, как мне будет удобнее убивать этого придурка - запрыгнуть на него и кусать, пока не сдохнет; или так запинать? Мысль о том, что он уже успел нашептать Стефану обо мне гадости, просто сотрясала меня. Сейчас я и вправду была способна нанести ему серьезные физические повреждения, в корне не совместимые с нормальным функционированием организма...

– Развлекаешься, дорогая?
– Поинтересовался спокойным, немного ленивым голосом Стефан, незаметно подойдя сзади и перехватывая мои ручки уже возле самого горла зажмурившегося нахала.
– Там завтрак стынет, и мне не хватает твоей улыбки...

Я почувствовала, как он прижимает меня к себе, к груди, его руки, обнимают меня, его губы целуют мою макушку, переключая во мне, в прямом и переносном смысле слова, какой-то рубильник. Ярость прошла. Даже удивительно. Так долго зрела. Была такой большой...