Местность мелькала, не привлекая моего внимания. Отряд был молчалив и собран. После ночного нападения, как мне было сказано, ребята удвоили меры безопасности - что бы эта фраза ни означала... И теперь мы двигались быстро, без остановок, спеша затемно добраться до замка. Впереди несся Тарис и с ним трое, сзади - князь и один из пятерки Тариса, плюс Фанар. Посередине - сани с пленниками. Управлял санями последний воин Тариса - Патрик. Находиться рядом с Фанаром я категорически отказалась. Юнец же в ответ, просто, но выразительно округлил глаза и так замотал головой, что стало ясно - он скорее расстанется с ней (в смысле с головенкой), чем приблизится ко мне ближе, чем на метр! Так я снова оказалась верхом на лошади, пытаясь двигаться на этом чуде возле саней. Пытаться-то я пыталась, но, если честно, не очень-то преуспела и то, что мы ни разу в эти самые сани не врезались, было исключительно заслугой лошади. Я здесь, честно говоря, совершенно не при чем... Просто она была умнее и явно опытнее меня в вопросах безостановочного путешествия...

Так мы и передвигались весь день. Спина отказала где-то после обеда. Я, плюнув на все, почти легла на шею лошади, сгорбившись, насколько могла, и пыталась расслабить позвоночник, что упорно намекал на прострел, если я не разомнусь в ближайшее время! Не очень удобно, но спине стало легче. Какое-то время еще можно потерпеть.

Несколько раз меня догонял Стефан. Давал напиться из своей фляжки и спрашивал - все ли в порядке. Я только вымученно улыбалась. Было бесполезно объяснять, что мне плохо. Это он видел и сам. После обеда сделали остановку. На улице было очень холодно и всем надо было не столько размяться, сколько разобраться с естественными потребностями организма. Мальчики ушли направо и облазили все кустики, прежде чем пошли на положенное им - лево. Только после их тщательного осмотра, Стефан разрешил мне наконец-то уединиться.

Мне, конечно же, была очень приятна его забота, но все эти "лишения" последних дней, так меня утомили, что я просто была не способна на нормальное изъявление благодарности. Весь день я обдумывала его предложение, что он шепнул, пока мы собирали постели и одевались в дорогу.

– Ребята уже догадываются о наших отношениях, - начал он, не глядя в мою сторону и укладывая в мешок какие-то инструменты.
– Если ты не против, - он бросил на меня взгляд исподлобья, замялся и попробовал зайти с другой стороны, - я долго думал о том, что ты предложила и понял, что нужно будет как-то объяснить людям то, что ты всегда рядом. И, самое простое объяснение, - он покосился на меня. Я стояла спокойно и слушала его очень внимательно. Кажется, мне сейчас предложат стать чьей-то официальной любовницей! А я не знаю, как реагировать - то ли плакать, то ли смеяться? Негодовать-то уж точно поздновато. Что ж - сама, девка, виновата! Впредь будешь умнее! Правильно в романах-то пишут: сперва женись - потом сладкое лопай! А я...

Дурочка, одним словом...

– Самое простое объяснение - сообщить, что я в тебя влюблен...
– выдохнул он и замер, вглядываясь в меня. Я же, отвернувшись к окошку, и обхватив себя руками, судорожно пережидала, когда же пройдет болезненное ощущение в области сердца. В конце концов, предложения руки и сердца, я и сама не ждала, а он подал свою идею со всей возможной корректностью.

– Мари?
– он подошел и встал за моей спиной.
– Скажи что-нибудь...

– Что-нибудь...
– послушно повторила я, стараясь проморгаться до того, как он коснется меня.

– Я... я сказал что-то не так? Ты... ты обиделась?

– Нет. Все правильно. Так будет проще всего....

– Мне кажется, что ты чем-то расстроена.

– Нет....

– Ты против?

– Да нет... почему же?
– ехидство все же проскользнуло у меня в голосе.

– Я знаю, что внешне, все это выглядит очень некрасиво. По сути, это я - унижен. А судачить будут о тебе. Я знаю, что то, что на самом деле все не так, как выглядит в глазах людей, приносит мало облегчения, особенно когда вслед шипят грязные слова...- я вскинула голову, - а они будут, я знаю...

– Вот как?

– Да... слишком многие метят на это место. Слишком много строится планов и надежд, и не столько женских, хотя и не без этого, конечно, сколь политических - я, все же правитель... князь...

– Да...

– Я считаю, что надо сказать правду, - я покачала головой, отрицая такую возможность для себя. Для нас.
– Что ж... Твое право. Тогда, что еще мы можем?

– Сказать, что я твоя сестра?

– Сестра?
– недоумение в его голосе заставило меня рассмеяться.

– Ну, знаешь, многие мужья так врут про любовниц, когда их жена застукивает...

– Ты не можешь быть моей сестрой...

– Да я знаю...

– Просто ты не оборотень, - пояснил он.
– Это сразу же видно и очень четко...

– Да.
– Согласилась я.

– Так ты согласна?

– Да...наверное...

– Хорошо.
– Он отошел, так и не рискнув коснуться поднятыми было руками, моих плеч, - у тебя есть этот день на размышления. Как решишь - так и будет.

– А если я решу...
– я замялась.
– Как мне дать тебе знать?

– Я думаю, - кажется, он улыбнулся, - ты сможешь найти правильный и понятный способ...
– и он вышел из комнаты.

И вот теперь я размышляла...

И размышляла...

Из личного дневника наследного князя Брестларта, лорда северных земель, десятого правителя княжества Бресткаст, записываемого для Объединенной Библиотеки семи княжеств. Книга 17. Записано рукой князя Вэрдиастера, страница 116.