– Типа того. Ничего серьезного. А у тебя?

– Пока нет, – ответил мальчик.

– Но будут?

– Наверное. Когда они меня найдут.

Тристан кивнул. Помолчав, он осторожно сказал:

– Думаю, ты уже сообразил, что не можешь вечно прятаться здесь?

Мальчик задумчиво обвел глазами полки в темной кладовой, словно в самом деле обдумывал эту возможность.

Тристан осторожно дотронулся до его руки.

– В чем дело, приятель? Хочешь рассказать мне?

– Я, правда, очень хотел бы поужинать, – повторил мальчик.

– Ладно, ладно, – раздраженно процедил Тристан.

– И десерт я тоже люблю, – добавил мальчик.

– Будешь есть то, что я смогу достать! – огрызнулся Тристан.

– Ладно, – покладисто ответил ребенок.

– Не обращай внимания, – вздохнул Тристан. – Я всегда ворчу.

– Я и не обращаю, – заверил его мальчик.

– Ну вот что, дружок, – сказал Тристан. – Сейчас там только один официант и куча еды. Идешь со мной? Отлично! Он уходит. Мародеры – вперед! Отдаю вам кухню на разграбление!

– Где Филипп? – спросила Айви.

Ужин был в самом разгаре, когда она заметила, что стул брата пустует.

– Вы не видели Филиппа? – спросила она, поднимаясь со своего места.

Грегори усадил ее обратно.

– Не о чем беспокоиться, Айви. Наверное, бегает где-то.

– Но он целый день ничего не ел, – сказала Айви.

– В таком случае, он на кухне, – равнодушно ответил Грегори.

Он ничего не понимал! В последние недели Филипп постоянно грозил сбежать из дому. Айви, как могла, пыталась объяснить братишке, что происходит; она снова и снова расписывала ему, как хорошо им будет жить в новом большом доме с теннисным кортом и видом на реку, и как здорово иметь такого старшего брата, как Грегори. Но Филипп не купился на эти обещания. Честно говоря, она и сама в них не верила.

Решительно отодвинув стул, так что Грегори не успел ее остановить, Айви вскочила из-за стола и бросилась на кухню.

– Налетай! – скомандовал Тристан.

Они с мальчиком сидели на коробках, а на большом ящике между ними высилась целая куча еды: поджаренные на гриле филе-миньон, креветки, самые разные овощи, салаты и булочки со взбитым сливочным маслом.

– Вот это здорово, – обрадовался мальчик.

– Здорово? Что ты понимаешь! Это настоящий пир, – заявил Тристан. – Ешь, давай. Нам понадобятся силы, чтобы расправиться с десертом.

Слабая тень улыбки появилась на бледном лице мальчика, но тут же исчезла.

– А ты от кого прячешься? – с любопытством спросил он.

Некоторое время Тристан молча, жевал, а потом признался:

– С распорядителем, мсье Помпиду. Я работал под его руководством и немного прокололся. Облил кое-кого из важных гостей, а потом немного посыпал их овощами.

На этот раз мальчик улыбнулся гораздо шире.

– А ты попал в мистера Левера?

– А надо было? – уточнил Тристан.

Мальчик кивнул, и лицо его радостно озарилось при одной мысли о такой возможности.

– Короче, сначала Помпиду велел мне заниматься блюдами, которые не проливаются. Представляешь?

– Знаешь, что бы я ему на это сказал? – перебил мальчик. Морщинка между его бровей полностью разгладилась. Он жадно поглощал еду и говорил с полным ртом. Проще говоря, теперь он был гораздо больше похож на нормального ребенка, чем пятнадцать минут назад.

– Что?

– Я бы сказал: засуньте эти блюда себе в ухо!

– Отличная мысль! – одобрил Тристан, беря с ящика кусок сельдерея. – Засуньте его себе в ухо, Помпиду!

Мальчик громко расхохотался, а Тристан вставил палку сельдерея себе в ухо.

– Засунь это в другое ухо, Помпиду! – скомандовал мальчик.

Тристан повторил операцию со вторым стеблем.

– Засунь это себе в волосы, Помпиду! – завопил мальчик, совершенно захваченный игрой.

Тристан зачерпнул горсть зеленого салата и высыпал себе на голову. К сожалению, он слишком поздно догадался, что зелень была щедро полита салатной заправкой.

Мальчик откинулся назад, давясь от хохота.

– Засунь это себе в нос, Ду-би-ду!

Ладно, почему бы нет? Тристану тоже когда-то было восемь лет, и он помнил, как веселит маленьких мальчиков все, что связано с носом и козявками. Отыскав на ящике два креветочных хвостика, он засунул их себе в ноздри.

Мальчик так смеялся, что в изнеможении свалился со своей коробки.

– Засунь… это… себе в зубы, Бу-ди-ду!

На этот раз в дело пошли две маслинки, и вскоре Тристан обзавелся двумя черными клыками.