Игорь сжал зубы.

Теперь все зависело от того, – сможет ли он заставить Сферу войти в субпространственную вакуоль.

Жак Ренье молчал.

Его глаза вытекли; тело стремительно начинало гнить.

Багряный шар завис перед лицом Игоря, – и стал превращаться в его лицо. Белый дым окутал горящий сканер.

– Врешь, – пробормотал Перельман. – Я сильнее тебя. Ты поедешь со мной.

Открылись багряные глаза Сферы.

Игорь заглянул в них, – и увидел себя. Свои страхи, свое предательство – и свою ничтожность. Страх сковал его, сжал сердце раскаленной волной. Но пальцы по-прежнему бежали по кнопкам, набирая нужную комбинацию.

Одна ошибка, один неверный шаг, – и все будет кончено.

Но Перельман знал, что ошибки не будет.

Сфера дрогнула.

Медленно, против воли, поплыла в раскрытую вакуоль. Глаза багряного лика вспыхнули, – и в них отразились страх и беспомощность. Но это боялась Сфера, – не человек.

– Я победил, – чуть слышно прошептал Перельман.

Сканер в его руках начал плавиться.

И в этот момент, – где-то в полумиле отсюда, возле обломков упавшего самолета, Джек «Питбуль» коротко приказал:

– Взрывайте.

Бойер нажал на кнопку.

Оглушительный взрыв разнесся над Проклятыми Болотами. Безумный огонь заметался среди обломков упавшего самолета, – сжигая, уничтожая то, что еще осталось.

Земля под ногами дрогнула, разошлась, – и Вацлав, раскинув руки, упал в гудящее пламя.

– НЕТ! – вскрикнул в отчаянии Перельман.

Сфера вспыхнула.

Пасть багряного лика широко распахнулась, оскалившись тремя рядами зубов. Сканер выпал из дрожащих рук Перельмана.

– Нет, – прошептал Игорь. – Ты моя; ты не можешь убить меня.

Багряные щупальца поднялись из земли.

Обвили ноги профессора, и медленно потянули вниз, – сдирая заживо мясо с костей. Оглушительная боль пронзила Игоря, – и тут же исчезла.

Страх и отчаяние наполнили его душу, – когда Перельман в последний раз заглянул в багряные глаза Сферы.

Его тело лопнуло, взорвалось кровавым фонтаном брызг.

Сияющий шар ослепительно вспыхнул, и унесся прочь, – в Никуда и Ничто.

Ренье поднялся.

Дрожа, поднес к лицу окровавленные руки. Кое-как ощупал лицо.

Он был жив. В тот, последний момент, – Сфера отпустила его, вернув и душу, и жизнь в гниющее тело.

Вакуоль схлопнулась. Жак подошел к ней, – там, в глубине подпространства, бился и вздрагивал Осколок Багряной Сферы.

Безумный смех охватил Ренье.

– Ты моя, – пробормотал он. – Теперь ты моя.

Он коснулся вакуоли ладонью, – и та превратилась в колбу для образцов.

Сквозь матовое стекло, невозможно было увидеть, что прячется внутри.

– Теперь я богат, – прошептал Ренье. – Весь мир принадлежит мне.

Очки Игоря Перельмана хрустнули под ботинком Жака.

Сингапур

– Вы ведь работаете за деньги?

– Нет, – я покачал головой. – Не работаю; просто развлекаюсь.

Я открыл коробку с сигарами.

– Хотя про деньги вы, несомненно, правы. Лучше всего развлекаешься, когда тебе платят.

Republic Plaza возносится к облакам над деловым центром Сингапура.

Один из самых высоких небоскребов в мире, – 66 этажей, 15 скоростных лифтов, почти тысяча футов из бетона и стали.

Вы никогда не забудете его необычные очертания, – словно хищная тварь тянет узкую, злую морду из зарослей мегаполиса.

Я люблю этот небоскреб.

– Значит, тогда, в Ливии, вы просто развлекались?

Уилльям Дэрринг провел сигарой под носом.

Я усмехнулся:

– Вы думаете, деньги могли бы это покрыть?

Дэрринг неплохо смотрелся в моем кресле для посетителей.

Он хорошо выглядел везде.

На обложке журнала «Тайм». В списке самых богатых людей мира.

Уверен, – в гробу он тоже будет просто неотразим.

Я присел на краешек стола.

– Как я понял, речь о вашем сыне?

Дэррингу было слегка за сорок.

Сложно стать в этом возрасте миллиардером, – особенно, если привык ничего не делать. Но брак с богатой, не очень молодой женщиной, – порой творит чудеса.