Шрифт:
– Это Малая Арена, – спокойно отвечал Галликс. – Правил здесь мало, честности тоже.
– Делайте ставки! – рычал микрофон. – Осталась одна минута!
– Спорим, русский уложит негра в четвертом раунде! – шумела толпа.
– Ставлю, что в третьем!
– Нет, эта шоколадка продержится до седьмого!
Я шагнул к окошку букмекера.
– Сколько будете ставить, сэр?
– Я человек рисковый, – ответил я. – Привык играть по-крупному. Все или ничего, верно? Только так и стоит играть. Пять долларов.
Морда кассира скорчилась.
– Ну ладно, десять, – согласился я.
Он пробил мою кредитку, и почти сразу же ведущий закричал:
– Ставок больше нет! Бой начинается! Первый раунд!
Русский пошел на Питбуля, как ходячий Кремль.
Сложно было поверить, что земля вообще может выдержать такого гиганта. Огромный кулак просвистел в воздухе, – и едва не снес негру голову.
Питбуль рванулся вправо, подсек Ивана, и мощный свинг обрушился на голову противника. Тот упал на колени; вторым ударом, негр сломал ему шею.
Карамазофф рухнул на ринг, и больше не двигался.
– Мой выигрыш, пожалуйста.
Я вставил кредитку в щель банкомата.
Смотрел, как быстро и весело бегут нули. Никто не ставил на победу Питбуля, – особенно, в первой минуте. А значит, я неплохо заработал сегодня.
Кассир захлопнул окошко, – наверно, убежал выпить яду.
Питбуль, все с той же негритянской ухмылкой, уже шел к выходу.
– Эй! – в бешенстве верещал старик. – Ты! опять! убил моего бойца!
– Ну что поделать, – отвечал Питбуль. – Хлипкие они у тебя.
Тихо звенела цепь.
Человек был прикован к стене, – так, что мог стоять только на четвереньках. В помятой жестяной миске гнили объедки.
Один из сталкеров, что шел мимо, – наклонился, и кинул туда пару сэндвичей. Это была примета. Накормить хоть чем-то убогого перед тем, как идти в поход.
И тогда карма везде тебя защитит.
А если все-таки сдохнешь, – уже сюда не вернешься, и никому не сможешь сказать, что примета лжет.
– Давай, жри, – пробормотал сталкер.
В голосе его звучало брезгливое презрение.
Сумасшедший жался к стальной стене, прикрывая руками голову. Кормили его нередко, – но били гораздо чаще. Не ради приметы. Просто это так весело, – избивать того, кто не может тебе ответить.
Сталкер зашагал дальше, вытирая руки о куртку.
Безумец сжался, провожая его глазами. Потом рванулся вперед, вцепился в сэндвич грязными пальцами, стал жадно есть.
Этого момента я ждал.
Шагнул к нему, и всадил в плечо ампулу из пистолета-шприца.
Быстро отступил в сторону.
– Нет! – закричал безумец. – Нет! Сволочь!
Он бился, цепь натянулась, – грязные, скорченные руки тянулись ко мне. Лицо исказилось мукой. Потом вдруг тело его опало, и человек снова опустился на четвереньки.
– Зачем? – чуть слышно произнес он, и в голосе больше не звучало безумие. – Зачем ты сделал это со мной?
– Разум к тебе вернется, – отвечал я. – И мы поговорим.
– Нет!
Человек вновь рванулся ко мне.
Скорчился и тихо заплакал.
– Здесь вытяжка из корня болиголова, – пояснил я. – Это мутант, растет за Холмами Скорби. Один укол…
– Знаю.
Человек стоял на коленях.
– Думаешь, ты первый такой? Вы… идете ко мне, чтобы вернуть разум… Вам кажется, вы меня спасаете. Гниды… А ведь все, чего я хочу, это снова забыть…
Я вынул из кармана другую ампулу.
Повертел в пальцах, – пусть хорошо рассмотрит.
Вставил в пистолет-шприц.
– Это антидот. Еще укол, и ты снова станешь безумцем. Хочешь?
Люди останавливались, и смотрели на нас. Никто не решался подойти ближе.
– Если б ты только знал… – прошептал человек. – Но тебя там не было.
– Так расскажи мне. И я введу антидот. Ты снова про все забудешь.
Лицо пленника скорчилось от непереносимой муки.
– Гореть тебе в аду, сволочь, – чуть слышно произнес он. – Гореть тебе вечность. Ладно… Что ты хочешь узнать?
– Как погибла Башня Орла.
– Конечно…
Человек сел, обхватил руками исцарапанные колени.