Лунная богиня, молодая женщина, сидящая в полумесяце, согласно записям часто изображается держащей кролика. Возможно, в пятнах полной луны майя разглядели очертания кролика, так же как и мы — человеческое лицо.

Кролики также упомянуты в работе брата Диего де Ланда, которая называлась «Сообщение о делах в Юкатане» и была написана в 1566 году этим печально известным испанским священником, чтобы оградить себя от обвинений в слишком жестоком обращении с майя, и это во времена инквизиции! Он описывал местных зайцев как больших животных, пригодных в пищу.

Я даже обнаружила традиционный рецепт, как готовить кролика в хересе, томатах и перцах халапено.

Насколько я теперь знала, ни один из этих кроликов ничего не писал.

Библиотека музея располагалась в пыльном, душном, старом помещении с одним-единственным окном. Руководил библиотекой некий сеньор доктор Антонио Валескес.

Валескес оказался библиотекарем до мозга костей. Он был одержим порядком и тишиной, а также соблюдением всех формальностей. Я не думала, что кто-нибудь в этом месте называл его просто Антонио.

Я встала рано и, узнав, что донье Хосефине все еще нездоровится из-за шока, вызванного известием о смерти дона Эрнана, сразу отправилась в библиотеку, которая начинала работать сразу после открытия музея в девять часов утра. Ровно в девять пятнадцать Валескес открыл двери библиотеки: для Мексики подобная точность — явление почти нереальное.

Учитывая события последних нескольких дней, такая пунктуальность была особенно удивительной, но Валескес был не из тех, кто мог позволить убийству или даже двум нарушать распорядок его дня. Это был мужчина пятидесяти лет с копной седых волос и привычкой снимать воображаемые пушинки со всех попадавшихся ему под руку предметов. Он взглянул на меня поверх очков для чтения и довольно решительно заявил, что сегодня библиотека открыта только для серьезных исследований, а не для общего пользования.

К счастью, у меня с собой было удостоверение университета Торонто, в котором значилось, что я — аспирантка, изучающая месоамериканскую культуру. Этого было достаточно, чтобы впустить меня в библиотеку, правда, как незваного гостя.

— Сеньор доктор, — начала я. Я вдруг заговорила шепотом, как и он, несмотря на то что в комнате кроме нас двоих никого не было. — Я пишу научную статью о природном символизме в пантеоне майя, и меня направили к вам, как к возможному источнику материала.

— И кто же вас направил? — фыркнул он.

— Доктор Эрнан Кастильо, — солгала я. Как обычно, это была заготовленная ложь, и она с поразительной легкостью слетела с моего языка. — Доктор Кастильо очень помог мне в исследованиях, которые он считал необычной темой, ведущей к большим перспективам. Я не раз разговаривала с ним по телефону из Торонто и надеялась, что мне удастся пообщаться с ним в этот приезд, но я не смогла его найти, — продолжала я.

На мгновение мне показалось, что спокойствие Валескеса вот-вот его покинет, но библиотечная выучка взяла верх.

— Доктора Кастильо постигло несчастье, — сказал он, не обращая внимания на то, что мне должны были попасть на глаза заголовки первых полос газет, сообщающие об убийстве. Я издала подобающий возглас удивления и сожаления.

— И хотя его компетентность, безусловно, превосходит мою, — продолжал он, — я помогу вам всем, чем смогу. Какой именно природный символизм вас интересует? — прошептал он.

— Кролики, — сказала я.

Он кивнул с понимающе-серьезным видом. Если он и удивился, то не показал этого. Я подумала, что в такой библиотеке можно услышать еще не такие странные запросы. Он указал на карточный каталог и повел меня по нему. Сообщая что-либо, он с легкостью вытаскивал какую-нибудь учетную карточку и с той же легкостью и с точностью до миллиметра вставлял ее обратно.

— Все здесь занесено в каталог по темам и авторам, согласно системе Дьюи [19] . Я лично ознакомился с большинством хранящихся здесь книг и могу указать вам на те, с которых вам следует начать работу. Редкие книги и первые издания доступны по специальному письменному запросу. Выносить книги запрещается. И, конечно, никакой еды или напитков, — закончил он.

Об этом можно было бы и не говорить. Таблички с напоминанием и так были развешаны повсюду.

Я прошла к столу в глубине комнаты за стеллажами с книгами и отодвинула стул. Ножки стула, скользя по мраморному полу, издали громкий скрежет, неизбежно вызвав суровый взгляд библиотекаря, из которого было ясно, что мне следует обратить внимание на свое поведение в библиотеке.

Через пару часов я обнаружила кроликов, о которых уже упоминала, и еще несколько полезных книг. Переписывать то, что я хотела запомнить, оказалось непростой задачей. Я не нашла в зале фотокопировальной техники и побоялась спрашивать, есть ли вообще такая техника в библиотеке. Мне и так сделали одолжение, пустив меня сюда, и я не хотела злоупотреблять гостеприимством.