— Это не для меня! — сказал себе Павел и пополз по камышам, подальше, подальше от еще одной кровавой драки.

— Теперь убьют, — сказал Дейнека крестьянину, который отсиживался с ним на пятачке острова.

Крестьянин перекрестился, недовольно покряхтел.

— Не любишь о смерти думать, ну и молодец! — похвалил Дейнека товарища по беде. — Вишь как славно удирают.

Трое выскочивших из лодки, по горло в воде, призывая себе на помощь, лезли напролом к берегу.

Две лодки из доброго десятка шедших к большому острову развернулись.

Дейнека не теряя времени заряжал ружья и пистолеты. Ружей у него теперь было три и пистолетов столько же.

— Умеешь стрелять? — спросил Дейнека крестьянина.

Тот сокрушенно потряс головой.

— Тогда заряжать будешь. Смотри, как делаю, так и ты делай.

Крестьянин опять потряс головой.

— Мы — косой.

— Косой! Ты гляди, гляди! Нехитрое дело. Сами ляжем, да хоть прихватим с собой, чтоб веселей нам было в дороге. За братишек, за меньших отомстить надо.

— Сдавайтесь! — закричали с лодок.

Дейнека выстрелил и убил гребца.

— Заряжай! — кинул ружье крестьянину.

С лодок подняли стрельбу, крестьянин мотал головой, вцепившись в свою косу.

— Мы не можем! Мы вот етим!

— А! — Дейнека дважды выстрелил в одну лодку, дважды в другую.

Всякому страшно, когда ты мишень.

Гребцы отчаянно ударили по воде веслами, уводя лодки от смерти: казак стрелял без промаха.

— Заряжай! — рявкнул Дейнека на мужика, сам уже забивая в ружья порох, пыжи и заряды.

А на большом острове большая кутерьма. Проклиная командиров, шли на приступ жолнеры, драгуны, рейтары, шли, чтобы смертью наказать упрямцев и гордецов, но находили свою смерть.

Зачем было столь гневно подниматься на упрямство и гордость? Да не оттого ли, что упрямство на самом-то деле было непримиримостью казаков с неволей и гордость их тоже была особая, она называлась воинской доблестью, славой казацкого рода.

Истребить непокорных, разрушить легенду о казачестве — вот чего добивался князь Иеремия Вишневецкий, посылавший без жалости свою армию на горстку казаков.

Пули разбивали в щепу дерево лодки, за которой лежали Дейнека и крестьянин. В атаку на них шло теперь уже четыре лодки с трех сторон.

Дейнека показал крестьянину на противоположный край островка.

— Давай, мужик, в воду! Чего нам с тобой пропадать обоим? Доплывешь до камышей — и будешь жить-поживать. Я их тут задержу.

Крестьянин замотал головой.

— Этого нельзя!

— Да убьют же, чудак! Нам ведь нет спасения! Пойми ты!

— Этого нельзя! — потряс головой крестьянин.

— Все равно ползи на тот край острова! Как бы в спину не ударили.

Дейнека не промахивался.

— За первого брата! За другого! А это за меня! — приговаривал он, стреляя неторопливо и точно.

Три лодки, потеряв шестерых человек ранеными и убитыми, не выдержали и опять отошли, давая Дейнеке время перезарядить оружие, а четвертая лодка врезалась-таки носом в край топкого берега.

— Иду! Иду! — закричал Дейнека, с пистолетом бросаясь на помощь мужику, который косой отмахивался от наседавших поляков.

Трое сидели в лодке, пятеро спрыгнули в грязь и, увязая в жиже, обходили островок.

Дейнека выбежал из камышей, пальнул в одного, в другого, кинулся с саблей на третьего, тот побежал обратно, упал в воду, забарахтался. И тут сверкнуло.

«Из лодки! — сказал себе Дейнека. — Попали!»

Пуля расплющилась о ребро с правой стороны: железные бляшки, нашитые на одежду, защитили. Толчок был сильный, огненный. Дейнека рухнул на колени, но тотчас вскочил и побежал назад к своим ружьям. Побежал, петляя. Он дважды выстрелил по лодке с места, а с третьим ружьем побежал назад, к своему мужику. Лодка отвалила, увозя живых.

Мужик лежал на земле, лицом в земле, руками в земле.

Дейнека прицелился по уходящей лодке, выстрелил, но в него тоже выстрелили. И опять он сказал себе:

— Попали! Теперь хорошо попали! В живот.

У него достало сил повернуть крестьянина лицом к небу.

— Я тебе глаза не буду закрывать, товарищ. Погляди на небо! Сегодня оно синее. Для нас с тобой.

Подобрал косу, потащился к своей крепости, к лодке. Залег.

— Зарядить бы все надо, напоследок.

Он зарядил оба ружья и два пистолета. Искать остальное оружие не было мочи.