– Хорошо… – я потер щетину, отросшую у меня за последний день, забыл побриться, – началось все с Лондона. С той самой бомбежки. К нам в Белфаст прислали группу. Двое. Один – суперинтендант Такер, с виду штабной. Второй – констебль Грей – проходил службу в САС, его перебросили к нам на усиление. Риджвей, мой непосредственный начальник, прикрепил его ко мне в пару. Так и не расстаемся…

– Не расстаетесь? – поднял бровь Ковач.

– Он в миле отсюда. Не больше…

– Он знает?

– Нет.

– Уверен? Это не шутки.

– Нормально… Это не тот, который…

– Тот самый, сэр. Вы знаете?

– Сделал… домашнюю работу. Чрезвычайный розыск по обвинению в терроризме.

– Он считает, что я работаю на местные спецслужбы, на высоком уровне, в королевской полиции – под легендой.

– Верит?

– Скорее всего.

Ковач помолчал.

– Не так уж плохо. Любая хорошая ложь в основе своей имеет правду. Известный вам человек не ошибся в выборе…

– Как он?

– Ловит рыбу. Сейчас он собирается выйти в море и половить рыбку там. Морская рыбалка. Слишком сильно море заволновалось. Вы в курсе, что происходит в мире?

– Нет, как-то не сподобился… Не до этого было.

– Это уже не имеет значения, что случилось, то случилось. Через Английский канал идет русская эскадра. Сейчас – самым малым ходом.

– Вот как?

– Да. Что-то с техникой. Но я прервал, продолжайте…

– Грея поставили в пару ко мне. Всех нас перебросили на расследование североирландских корней того, что произошло в Лондоне. Это, не считая обычной работы, от которой нас никто не освобождал. У меня был осведомитель, фамилия О’Доннел. Электрик по профессии, из сочувствующих, но не активист. Много пил.

– Пил?

– Вот именно, сэр. Пил. Он упоминал до этого, что к нему подходил Кевин О’Коннел, один из региональных командиров ИРА, приносил ноутбук с какой-то непонятной программой. Просил подобрать какой-то провод, нестандартный для подключения ноутбука к чему-то…

– Например, к системе управления огнем… – мгновенно дошло до Ковача.

– Точно, сэр. Вы же понимаете…

– Понимаю. Варианты просчитаны – скорее всего, это был миномет с автоматической карусельной подачей мин. Возможно – к нему.

– Возможно. Я допросил О’Доннела вместе с Греем. Через день с небольшим его похитили. Я попытался освободить его с боем…

Сейчас я был благодарен Ковачу за то, что он не задал глупый и вертящийся у многих на языке в такой ситуации вопрос – зачем? Потому что по-настоящему я и сам не знал ответа на этот вопрос…

…с боем освободить его не удалось, осведомителя зверски убили, после чего устроили засаду и на нас. Мы вырвались – хотя и с незначительными ранениями, потеряв при этом служебную машину. В итоге – меня отстранили, Грея – нет.

Ковач впервые отвлекся от голубей, повернулся ко мне.

– Ты понимаешь, в каком случае это могло произойти?

– Понимаю. Его завербовали, чтобы найти русского агента в рядах британских сил правопорядка в Северной Ирландии. Они называют это «адепты стужи»…

– Он тебе это сказал?!

– Да, сэр. Мне удалось его расколоть.

Ковач снова помолчал, собираясь с мыслями.

– Подробнее…

– Двое. Один из них седой, бородатый, невысокий, с трубкой. Гулкий голос. Монтескью, сэр?

– Возможно…

– Вербовал второй. Пожилой, старше Монтескью. Невысокий, с добрыми глазами.

Говоря все это, я внимательно наблюдал за реакцией Ковача. И заметил, как с каждым произнесенным словом в его глазах появляется озабоченность и даже страх. Он знал того, кого я описал. Точно знал, кто это. И не только знал – но и боялся его.

Кто же это, черт возьми?

Ковач вдруг понял, что я сумел «прокачать» и его – получил информацию, которую он давать не хотел. Но не разозлился, а дружески улыбнулся – впервые за все время этого разговора.

– Знаешь… Если тебе доведется встретиться с этим вторым… «с добрыми глазами»… самое лучшее, что ты можешь сделать… в общем, беги от него и не оглядывайся. Это тебе на будущее.

– Кто он?

– Не имеет значения. Мы полагали, что он уже не вернется к активной деятельности. Но горбатого… в общем, не важно.

– Я продолжу. Только выйдя из больницы, я получил сигнал на отзыв – это можно проверить по тому, когда я послал свое письмо. После этого я уже не мог бросить.

– Это не твоя война… – помолчав, сказал Ковач.