Люси забрала всю свою одежду. Значит, она все-таки собиралась скрыться.

Я подумала, что ферма бабушки Карлы — самое подходящее место.

Конечно, бабушка примет Люси за меня. Но ведь мы с ней хорошо знакомы. Я тоже как бы стала ее внучкой, проводя у нее по нескольку месяцев.

Я зашагала к дороге, пытаясь припомнить, как называется деревня, где жила бабушка Карла.

Конклин. Да, точно. Деревня называется Конклин.

Я достала из кармана деньги и пересчитала их. Было достаточно, чтобы позавтракать и взять билет до Конклина.

Я свернула на Мельничную улицу и увидела кафе «Альма». Ну вот, здесь можно перекусить, и потом сесть на автобус.

Теперь у меня появилась надежда.

Даже уверенность, что наконец-то я настигну Люси.

Автобус на Конклин отправился лишь в два часа дня. К тому же в нескольких километрах от цели пришлось менять колесо.

Но когда мы свернули на узкую дорогу, ведущую к нескольким деревням, я стала как-то увереннее.

Что же я скажу бабушке Карле?

Конечно, придется притвориться Люси. Ведь старушка ничего не поймет, скажи я ей правду. К тому же не стоит ее волновать.

Итак, буду Люси. И спрошу, не приходила ли Николь.

А что потом?

Что сделает Люси, увидев меня? Снова сбежит? Или попытается меня прикончить?

Моя лучшая подруга…

Глядя на бесконечные зеленые поля, я вспоминала историю нашей дружбы. Да, она была моей лучшей подругой… Лучшей подругой…

Эти слова бессмысленно крутились у меня в голове.

Ферма бабушки Карлы находилась примерно в полутора километрах от остановки. После того, как автобус двинулся в обратный путь, я зашагала по узкой проселочной дороге.

Слева тянулся луг, заросший дикими цветами. Мягкий ветерок шевелил высокую траву.

Кругом роились серебристые комарики. Их было тысячи, и они кружились, словно вьюга.

Через несколько минут показалась бабушкина ферма. Спереди стоял сарай, когда-то покрашенный в белое, но сейчас уже облезлый. Мне вспомнилось, как мы с Люси лазили по его крыше.

Позади сарая находился двухэтажный дом, в детстве казавшийся нам огромным. Теперь-то я увидела, что это старая покосившаяся хибарка.

— Люси, ты здесь? — пробормотала я, направляясь к дому сквозь высокую траву. — Люси, я иду. Я знаю, что найду тебя тут.

Я поднялась на заднее крыльцо. Гнилые доски скрипнули под ногами. Я приблизилась к двери и постучала.

— О Боже! Входи, моя милая! — удивленно воскликнула бабушка Карла. На ее круглом лице появилась улыбка.

— Как дела? — спросила я, обнимая ее.

Она была очень хрупкой, почти невесомой. Я разжала объятья и отступила, разглядывая ее.

Серовато-синие глаза остались такими же яркими, как и прежде, но в целом лицо сильно изменилось. Она совсем сморщилась и стала напоминать фламинго. Только у этих птиц розовые перья, а ее волосы стали белоснежными.

— Как хорошо, что ты приехала, — сказала бабушка, прижав руку к сердцу. — Только слишком неожиданно.

Она направлялась к кухонному столу. Ее шаги были мелкими и медленными. Должно быть разыгрался артрит.

Пахло жареной курицей. На плите дымилась огромная кастрюля с супом. И я вспомнила, что не обедала.

Бабушка пристально посмотрела на меня и почесала у затылка.

— Так, сколько же мы не виделись? Года два? Да, наверное.

— Наверное, бабуля, — откликнулась я неуверенно и огляделась по сторонам. — А Николь не приходила?

— Что? — бабушка прищурилась.

— Николь не приходила? — повторила я. — Она сказала мне, что собирается заглянуть к тебе. И я подумала…

Бабушка прикусила губу и поглядела на меня задумчиво.

Может быть Люси предупредила ее?

— Присядь-ка, — сказала она, пододвигая стул. — Ты давно уехала из Шейдисайда? Наверное, с утра?

— В два часа, — ответила я.

Бабушка поглядела на настенные часы.

— А сейчас полшестого. Ты, наверное, проголодалась.