Но у кого этого не случается?

Так бывает у всех…

Так что же случилось? Почему она все-таки решилась убить родителей?

А за что убила Кента? Парня, который в ней души не чаял, все понимал и доставлял ей только радость…

Кент… Кент…

Я повторяла его имя, представляя парня живым.

Мне вовсе не хотелось запоминать его таким, каким увидела в последний раз.

Я представляла, как он идет по комнате своей твердой поступью, добродушно улыбается и сверкает синими глазами. Вспомнились его светлые волосы, развевающиеся на ветру.

Я пыталась вспомнить его голос, его заливистый радостный смех…

«Ничего этого больше не будет», — думала я, еле сдерживая рыдания и прижимаясь лбом к холодному камню.

Потом я представила Люси. В ее собственном теле, а не в моем. Не в том, что она украла для того, чтобы замести следы.

Почему же ты так поступила, Люси?

Я всегда была ей хорошей подругой. Даже когда обижалась на нее. Даже когда она поддразнивала меня из-за того, что у меня не было приятеля. Теперь я поняла, какие это были пустяки!

Ведь я была ее подругой. И хотела оставаться ей нужной.

Когда Люси попала под машину, я навещала ее каждый день, в отличие от всех остальных.

И лишь я одна верила, что она поправится. Даже когда врачи говорили о ее безнадежном состоянии. Я знала, что Люси выкарабкается, всегда верила, не теряла надежды.

И она действительно выкарабкалась. А я всегда была с тобой, Люси!

Где ты теперь?

Куда ты утащила мое тело?

Я старалась вспомнить все, что произошло со мной за этот самый длинный день в моей жизни. И почувствовала себя совершенно измученной.

У меня с утра не было крошки во рту, к тому же меня вырвало несколько часов назад. В животе урчало, но есть совершенно не хотелось.

Я окинула взглядом свою одежду. Одежду Люси. Изорванные чулки. Измятую юбку.

Неожиданно я нащупала в кармане бумажник и вытащила его.

Я даже не знала, чей он.

Разглядев его в неверном свете луны, поняла: все-таки мой.

Я машинально расстегнула его. Что там могло оказаться?

Неожиданно мне на руку сел комар. Я прихлопнула его и выронила бумажник.

А когда нагнулась за ним, у меня появилась одна мысль.

Странная, совершенно безумная.

Но если она поможет мне…

Я стала лихорадочно рыться в бумажнике. Почти ничего не было видно. Мои пальцы дрожали от возбуждения.

Но через несколько секунд я отыскала то, что нужно. Старую фотографию Люси.

Я убрала все остальное обратно в бумажник, застегнула его и спрятала в карман. Потом стала внимательно изучать маленький снимок.

Он был довольно смешным, и Люси его терпеть не могла.

Ее светлые волосы были расчесаны, но одна прядь стояла на лбу торчком.

Вспышка фотоаппарата отразилась у нее в глазах, они сверкали. А рот получился несколько кривым. На подбородке оказалось пятнышко, напоминавшее бородавку. Люси так стеснялась этого снимка, что не давала его никому, кроме меня, да и то с условием, что я буду смотреть на него одна.

И вот сейчас, разглядывая эту фотографию, я медленно поднялась на ноги. Превозмогая боль во всем теле, полезла на стену.

Удержаться на ней оказалось трудно — она была довольно узкой.

Я подумала, что ничего не получится. Слишком уж сумасшедшей была мысль — сжать в руке фотографию Люси и прыгнуть вниз.

А вдруг магия подействует даже в этом случае? И я снова стану Николь. Только бы получилось!

Я покрепче сжала снимок правой рукой. Выставила ее так, будто держала Люси за руку. И прыгнула вниз.

Я приземлилась обеими ногами на мягкую землю.

И сразу поняла, что ничего не вышло.

Моя рука все еще сжимала фотографию. То есть, по-прежнему рука Люси, ее маленькая ручка.

Этого было достаточно, чтобы осознать неудачу. И все-таки я оглядела себя, надеясь найти хоть какие-то перемены.

Но, конечно, не нашла. На мне были все те же черные кроссовки, рваные чулки и короткая юбка. Я ощупала свои волосы — они были намного короче моих…

Люси. Люси. Люси.

Значит, прыгать можно лишь с живым человеком.

Но как же мне найти Люси? Куда она сбежала?

Я зевнула, неожиданно ощутив страшную усталость. Все мышцы болели. Голова раскалывалась. Глаза слипались.