Я растянулась на земле, привалилась к стене, свернулась клубочком и закрыла глаза.

Я смахнула волосы с лица. В них запутался большой черный жук. Теперь он упал мне на ладонь, и я сбросила его на землю.

До чего же ужасный у меня вид! Сейчас бы ополоснуться под душем и переодеться в чистое.

Я посмотрела на часы. Начало восьмого.

Мои родители уходят ровно в семь тридцать. Значит, скоро я смогу свободно проникнуть в дом и переодеться.

Правда, для этого тела моя одежда будет великовата. Но мы с Люси уже менялись нарядами.

Я потянулась и направилась к дороге.

Утро становилось жарким и душным. Воздух был тяжелым и неподвижным. Мои кроссовки тут же промокли от росы.

Я не стала выходить на улицу, стараясь никому не попадаться на глаза, а двинулась по кустам.

Приблизившись к своему дому, я увидела на дорожке свернутую утреннюю газету. Почему же ее еще не забрали?

При первом же взгляде на дом мне показалось, что там никто не ночевал. Я подняла газету и стала ее разворачивать.

Может быть, вчерашнее убийство уже попало на полосу? И там есть объявление о моем розыске?

Но в газете об этом не было ни слова.

Я растерянно свернула газету и положила ее обратно. Поглядела на дом. В окнах так никто и не показался.

Я пошла прочь, крепко задумавшись.

Почему в газете ничего не написано о трех убийствах?

Может быть, потому что меня еще не поймали?

Или никто не нашел трупы Крамеров?

Возможно. Но ведь полицейские видели труп Кента. Видели, как я склонилась над ним с ножом в руке.

Тогда почему же об этом убийстве не написано в газете?

Значит, у полиции для этого есть какая-то причина. Наверняка ждут, пока меня поймают.

Свернув за угол, я увидела отъезжающую от дома машину своих родителей и тут же спряталась за широкий ствол старого клена.

Папа не был одет в свой обычный синий костюм. Он выглядел расстроенным. Мама казалась чем-то взволнованной. И я совсем растерялась.

Мне очень хотелось окликнуть их и кинуться навстречу. Крикнуть: «Мама, папа! Я не похожа на себя, но это я!»

Хотелось обнять их и рассказать им обо всем, что случилось со мной. Обо всех этих ужасах, которые я увидела.

Но я знала, что это невозможно.

Мои родители были слишком трезвыми людьми, начисто лишенными воображения.

Они ни за что не поверят, что я их дочь.

Видя, как они отъезжают, я окончательно расклеилась. Но все же пробралась в дом через черный ход. Странно, что его не заперли.

Поднявшись по лестнице, я первым делом забралась под душ и трижды вымыла голову. Мне хотелось остаться под теплыми струями навсегда.

Войдя в свою комнату, я чуть было не разревелась. Она была такой милой и уютной. Кровать была убрана. На столе царил порядок.

Я всхлипывала, я так любила свой дом…

Смогу ли я когда-нибудь поселиться здесь снова?

Я переоделась в выцветшие джинсы и белую тенниску. Зачесала волосы назад и собрала их в хвостик.

Потом села и долго глядела на лицо Люси в зеркале.

И как только я согласилась обменяться с ней телом? Разве я была настолько несчастлива?

Пока я глядела в зеркало, перед глазами встали еще два лица. Марджи и Ханны.

Они должны знать, куда отправилась Люси.

Иначе бы не стали так настойчиво отвлекать меня.

Наверное, Люси рассказала им все.

Я поднялась и отошла от зеркала.

— Надо пойти в школу, — сказала я вслух, — Разыскать Марджи и Ханну, Вытрясти из них все, что они знают.

Я поглядела на часы, стоявшие на тумбочке. Еще только восемь. Уроки начинаются через полчаса. У меня еще куча времени.

Мне не хотелось покидать дом. Покидать свою комнату.

Но деваться было некуда. Я взяла с собой все деньги, которые лежали у меня в столе — около сорока долларов купюрами по одному и пяти, и засунула их в карман. Прошла на кухню и съела пирожное. Выпила апельсинового сока из пакета. Прихватила еще одно пирожное на дорогу.

Потом вышла из дома и тщательно закрыла дверь.

Марджи и Ханна. Ханна и Марджи. Их лица плыли передо мной. Где искать Марджи до начала занятий, я знала, а вот насчет Ханны не была уверена. Я свернула на Парковое шоссе. Вскоре показалось кирпичное здание школы.

Большинство ребят было уже на месте, но некоторые все еще продолжали входить. Я кинулась к дверям. И вдруг остановилась на полпути, увидев две фигуры в сером. Это были те самые полицейские. Они явно дожидались меня. А может быть, уже заметили.