Я не хотела, чтобы ты знал об этом, — призналась Пэм. — Я не собиралась тебе говорить.

Меня не удивляет Клэй, — задумчиво произнес Фокси, — но ты и Микки…

Я просто устала от своей бедности! — воскликнула девушка. — И я… я завидую Реве, наверное. Я не знаю. Фокси, на самом деле мне нет оправдания. Я совершила глупость…

Она внезапно встала, погруженная в свои мысли.

Что мне теперь делать? Этот человек, который только что звонил… он знает, где я живу. Он… мне очень страшно, Фокси.

Ты должна пойти в полицию. Рассказать им все, как только что рассказала мне.

Я не могу! — воскликнул она. — Неужели ты не понимаешь? Они не поверят ни единому моему слову! Я удивляюсь, что ты поверил!

Но, Пэм…

Нет! Мы не можем рассказать полиции, чтомы там были, но не убивали охранника и не брали денег. Нам ни за что не поверят. Кроме того, Клэй никогда не согласится пойти в полицию.

Фокси встал и схватил Пэм за руку.

Пойдем поговорим с ним, — сказал он.

Через несколько минут они уже сидели в машине ее матери и ехали к дому Микки, где, как всегда, был Клэй. Днем снег начал таять, потом температура снова упала, и на дороге был гололед. Когда колеса в очередной раз скользнули по льду, Фокси крепче схватился за ручку дверцы.

Неужели ты не можешь ехать помедленнее? — нервно спросил он.

У меня скорость всего пятнадцать миль, — сказала Пэм, — и все равно скольжу. Ехать очень трудно. Может быть, вернемся?

Нет. Мы уже почти приехали. Надо поговорить с Клэем и Микки и понять, что делать с этим… с этим шантажистом.

Спасибо тебе. Ты так ко всему этому отнесся…

Я же святой, ты что, забыла? — саркастически заметил Фокси, все еще держась за дверную ручку.

С большим трудом они доехали до дома Микки, и Пэм поставила машину на тротуаре. Идя к двери, они пригибались под холодным северным ветром.

Микки с удивлением воззрился на Фокси.

Привет, как дела? — спросил он, глядя при этом на Пэм.

Он знает, — сказала девушка. — Я ему все рассказала.

Впусти нас, здесь очень холодно! — воскликнул Фокси.

Внутри ненамного теплее. — Микки покачал головой. — По-моему, папа не заплатил за отопление.

Они вошли в маленькую гостиную.

О, пришли на вечеринку, — мрачно приветствовал их Клэй.

Клэй, этот тип звонил еще раз, — с тревогой начала Пэм. — Тот самый, с хриплым голосом. Сказал, что хочет десять тысяч долларов. Он говорит, что видел нас в магазине и скоро придет за деньгами.

Сначала Клэй никак не отреагировал, лишь молча уставился в окно. Потом взглянул на Пэм и произнес низким, спокойным голосом:

Кто бы он ни был, я его убью.

Этот тихий голос напугал девушку больше, чем все, что произошло до этого. Люди часто грозятся кого-то убить, когда сердятся. «Я убью его. Клянусь, я убью его». Пустые слова. Говорящий никогда не собирается это сделать.

Но Клэй — совсем другое дело. Он всегда говорил именно то, что имел в виду. Это была одна из его пугающих сторон.

— Клэй, ты же шутишь? — умоляюще спросила Пэм. — Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь.

В четверг утром, опоздав на работу на час, Рева поднялась на шестой этаж и повесила свое пальто в шкаф в кабинете отца. Потом быстро подошла к стене с мониторами, чтобы поговорить с Хэнком, и с силой опустила руку ему на плечо.

Привет, Рева, — сказал парень, глядя на нее с подозрением. Последний раз, проходя мимо, она сделала вид, что не заметила его.

Хэнк, пора прекращать эти дурацкие игры, — твердым голосом начала девушка. По пути в магазин она тщательно отрепетировала свою речь и точно знала, что именно собирается сказать.

Рева, сейчас я не могу говорить, — ответил Хэнк, глядя на мониторы. — Магазин открылся. Я должен наблюдать за тем, что происходит.

Она схватила его за руку и резко дернула, заставив встать с табурета.

Эй, отпусти меня, — каким-то неубедительным тоном сказал он. — Что с тобой происходит, Рева?

Я отниму у тебя совсем немного времени — всего несколько секунд.

Но моя работа…

Ты не потеряешь работу, я тебе обещаю, — отрезала она, холодно глядя на него, и, держа за руку, потащила в пустой кабинет своего отца, закрыв дверь.