Здесь жил прадед Митрофан. На въезде в село было установлено огромное бетонное яйцо с воссевшим над ним петухом, из гнутых и раскрашенных листов железа. Скульптурная композиция была обнесена оградой. Авангардная выдумка сельского ваятеля? Послание небес?

Максим не собирался надолго останавливаться в Козиевке, ему достаточно было набрать на обочине землицы – и того, что он видел из-за руля. Но Барни решил здесь приступить к кастингу. По договоренности с Максом он имел право один раз за двести километров пробега останавливать машину для своих личных нужд. Выставив перед собой камеру, он жестом останавливал прохожих и поджидал, пока Макс подоспеет завести с ними беседу. Барни всюду был сокрушен отсутствием должных характеров для его казаков. Он твердил, что казачество всё вымерло – ни одной подходящей физиономии. Вся поездка по сути пошла насмарку, но Барни хоть и унывал, но дела не бросал.

В Козиевке они дольше всего беседовали с худым стариком в кепке, с кустистыми бровями, глазами, тронутыми мутью катаракты. Он проезжал мимо на велосипеде, и Барни преградил ему путь. Дед охотно отвечал на вопросы и рассказал, чему был свидетель в войну; как тут действовали партизаны, где на дороге подбитые танки стояли – предмет страстного интереса мальчишек, одним из которых он тогда и был. В ответ на вопрос, что в селе есть интересного, старик посоветовал сходить к сектантам.

Молельный дом адвентистов они нашли на соседней улице. Во дворе был накрыт длинный стол, женщины в газовых платочках пригласили их присесть, сказали, что ждут к обеду пастора. Макс поговорил и с ними. Барни снимал. Одна бабушка, услыхав, что хлопцы приехали из Америки, от избытка чувств расплакалась.

Затем сходили на кладбище, но могилы прадеда Митрофана Макс не нашел.

Происхождение железного петуха в Козиевке так и осталось неясным.

По пути в Харьков заехали в деревню Сковородиновку, где жил философ Григорий Сковорода. Присоединились к экскурсии и услышали рассказ, как философ бежал из Киева от чумы, в предчувствии которой имел видения: раскаленные потоки лавы, хлынувшие на него с высоты днепровского берега. Барни в доме-музее ахал и показывал на портреты: «Куда делась та Украина?»

Проезжали Луганскую область. Шел дождь. У автобусной остановки на газовой горелке вскипятили чайник. Открыли консервы, достали пряники. Вдруг перед их машиной остановился черный Land Cruiser. Из него вышел водитель – здоровенный бугай, – сдернул с заднего сиденья за руку на обочину девушку. Уехал.

Девушка с сумочкой в руках, балансируя на высоких каблуках, долго не могла выпрямиться.

Макс с Барни прихлебывали чай и наблюдали похмельную в дым, стройную девушку в красной кожаной куртке и красных туфлях. Она кое-как собралась и приосанилась. Сумела достать салфетку и шатко стереть с мыска туфли грязь.

Оглянулась на них. Снова выпрямила спину. Через некоторое время решилась заговорить:

– Ребят, издалека, поди, будете? – спросила она хриплым бабьим голосом.

– Ага, – сказал Макс.

– А то я и гляжу – печурку вон затопили, – обрадовалась девушка.

Она подождала еще.

– Ребят, до Антрацита подбросите? – попросила она жалостливо.

– Подбросим? – спросил Макс.

– У нас сзади всё вещами завалено, – буркнул Барни.

– У нас сзади всё занято, – сказал Макс.

– А-а, – протянула девушка.

Макс поставил чашку на скамью, вылез под дождик, подошел к машине и перекинул один рюкзак в багажник.

– Садитесь, – сказал он девушке.

Она кивнула, уселась – сложно, неуверенно – и смирно сидела, пока они с Барни сворачивали пикник. Капли дождя зашипели на горелке.

При подъезде к Антрациту они увидели на спуске тот самый Land Cruiser.

Водила стоял у багажника, курил и говорил по сотовому телефону.

Девушка пригнуться не успела.

Красная куртка полоснула по зрачку громилы.

В зеркале заднего вида мелькнул кинувшийся за руль водитель.

На светофоре им удалось прорваться на желтый.

Land Cruiserзагудел и проехал на красный.

Девушка всхлипывала:

– Колян меня убьет. Убьет суку!

Макс остановился в людном месте, возле придорожного базарчика.

– Выходите, – сказал он девушке.

Сзади остановился Land Cruiser.

– Коленька! – соскочив с сиденья, вскрикнула девушка.

Здоровяк даже не посмотрел в ее сторону.

Он дернул ручку двери в тот самый момент, когда Макс нажал кнопку блокировки замков.

Парень ударил в стекло кулаком.

Макс нажал на газ.

Въезжая в Ставрополье, долго искали переправу через Кубань. Кружили по плавням – высоченные стены тростника, грунтовая подмоченная дорога, пустынный хутор с развешанными повсюду рубахами и простынями – и наконец вынырнули к вратному зеву сахарного завода, куда мчались по развороченной дороге груженные свеклой «КамАЗы». Завод источал тошнотворную вонь.