Неужели, он настоящий? Возможно ли, чтобы лидер Братства Тьмы смог, каким–то неведомым образом, пережить взрыв ментальной бомбы? Или его дух теперь скитался по миру живых?

Бейн прикрыл том и опустил взгляд на Занну. Не похоже, что она увидела или почувствовала что–то необычное. Просто воображение разыгралось, решил Бейн. Это единственное разумное объяснение. Занна ощутила бы появление призрака темной стороны… если только не была занята чем–то другим.

Осознание этого принесло Бейну странную смесь облегчения и беспокойства. Увидев Каана, Бейн на мгновение подумал (только на мгновение), что учиненная им чистка Братства пошла прахом. Но успех его миссии подкрепляла уверенность в том, что ментальная бомба принесла еще больше ущерба, чем он ожидал поначалу. Хорошо бы, чтоб галлюцинации и жуткая головная боль скоро прошли.

Занна все еще глазела на него, едва сдерживая поток вопросов о найденном ею сокровище. Выжидательное любопытство сменилось разочарованием, когда Бейн безо всяких объяснений скрыл манускрипт в полах одежды. Со временем, Бейн поделится с ней всеми знаниями, настоящими и будущими. Но пока он сам не обыщет гробницу Надда, он вынужден будет скрывать ее существование ото всех — даже от своей ученицы.

— Ты готова покинуть планету? — спросил он.

— Меня от этого места воротит, — сплюнула девчонка. — Как я сюда попала, так все пошло наперекосяк.

— Твои кузены, — спросил Бейн, вспомнив недавние слова Занны о двух мальчишках, с которыми та прилетела. — Тебе их не хватает?

— Да какая разница? — ответила Занна, подернув плечами. — Томкет и Баг мертвы. Зачем зря время терять, думая о них?

Несмотря на безразличие в голосе, Бейн разглядел в ее бесчувственности защитный механизм. Он ощущал, как кипят в глубине ее души эмоции: смерть братьев злила и возмущала ее; она винит в случившемся джедаев, и никогда не простит их. Гнев навсегда останется с ней, кипя под поверхностью. В ближайшие годы он должен сослужить ей хорошую службу.

— Идем со мной, — сказал Бейн, приняв решение.

Он подвел ее к брошенному свупу, стоящему у одной из палаток. Взобрался на сиденье; Занна села сзади. Тонкие ручки девчонки крепко обхватили Бейна за пояс, двигатель свупа взревел и поднял их в воздух.

— Почему мы берем свуп? — прокричала Занна Бейну на ухо, перекрывая рев двигателя.

— Так быстрее. Время дорого, — бросил Бейн через плечо. — Скоро вернутся джедаи, чтобы подобрать мертвых и отыскать выживших солдат Каана. Прежде чем мы улетим, ты выучишь еще один урок.

Больше он ничего не сказал; некоторые вещи невозможно объяснить словами, чтобы понять их, надо увидеть их собственными глазами. Занне нужно показать остатки ментальной бомбы. Нужно, чтобы она поняла истинные границы безумия Каана. Нужно, чтобы узнала суть свершенного Бейном действа. А сам Бейн хотел убедить себя, что образ, увиденный им, был только его реакцией на взрыв ментальной бомбы. Он хотел неоспоримого доказательства того, что Каан на самом деле мертв.

Даровит съежился на холодном каменном полу, купаясь в мрачном свете серебристой сферы в центре подземной пещеры. Он не мог пошевелиться почти два часа, впав в ступор от изумления и ужаса. Казалось, что в эпицентре взрыва бомбы время не играет роли; как будто сам Даровит стоял теперь на перепутье между жизнью и смертью, был загнан в ловушку, точно мечущиеся души последователей Каана и джедаев, рискнувших с ними сразиться.

Но по прошествии времени он начал приходить в себя. Здравомыслие понемногу возвращалось, принося явь физического мира. Воздух в пещере был влажным и холодным; тело Даровита почти бесконтрольно дрожало. Из носа текло, и он трясущейся рукой отер его; отмороженные пальцы едва шевелились.

— Ну же, Томкэт, — пробормотал он. — Подъем. Вперед и с песней.

Неимоверным усилием он заставил себя подняться, и тут же с криком упал, когда ноги подогнулись от спазма. Боль помогла разорвать последние путы окутавших его чар, пробудив его ото сна и вернув разум в настоящий момент.

Даровит принялся исступленно массировать обе ноги, стремясь восстановить кровообращение. Теперь он страстно желал покинуть пещеру, избежать затаившейся злобы беззвучно пульсирующей гробницы. При одном взгляде на сферу по коже бежали мурашки, но, несмотря на всю отвратную суть, та манила и привлекала к себе.

— Не смотри на нее, — прошептал он, еще активнее пытаясь облегчить боль и снять напряжение в ногах.

Еще через минуту Даровит вновь осмелился подняться. Острая боль пронзила ступни, колени чуть подогнулись, но он устоял.

Он поглядел по сторонам, осматривая освещенную сферой пещеру. Наружу вело, по меньшей мере, пять выходов, и Даровит тихо выругался, осознав, что не имеет ни малейшего представления, который из тоннелей ведет на поверхность.

— Нельзя тебе тут оставаться, — буркнул он.