– Ты их засек, а они сквозь тебя глядели? Гуров снял плащ, повесил на плечики, начал чистить.

– Я через окно во двор по водосточной трубе спустился, – Гуров рассмеялся, – словно пацан.

Крячко шутливого тона не принял, смотрел на друга серьезно, спросил:

– А кто тебе подсказал из подъезда не выходить, а лезть через окно?

– Станислав, ты мне не веришь?

– Верю, понять не могу. – Голос у Крячко стал тусклый.

– Ты чего скуксился? – Гуров был весел, сегодня все складывалось. – Понимаешь, я придумал один ход, позже расскажу, в общем, Артем нам поможет. Вышел от него, радуюсь, и тут мне увиделась полосатая пижама... Подумалось, что в жизни все хорошо не бывает. – Он с каждым словом говорил все неувереннее, запинался. – В общем, я в дверь не пошел, вылез через окно... Потом проверил, они на месте, перекусывают, видно, проголодались.

Гуров совсем смутился, сел за свой стол, подвинул календарь:

– Мне кто звонил?

Крячко сидел насупившись, молчал, затем провел пятерней по лицу, словно паутину сгреб.

– Если бы ты не увидел пижаму и вышел в подъезд, то Артема, как помощника, можно было хоронить, – сказал он, после небольшой паузы добавил: – А может, вообще хоронить и как человека. Почему ты видишь полосатую пижаму, а я только грудастых девиц? Несправедливо... Тебе звонили разные. Михаил с Масловки звонил, не признался, я по голосу узнал.

– Ну-ну, рожай. Мишка зря звонить не станет.

– Велел передать, что тебе стоит встретиться с Акимом. Где его найти, ты знаешь. Это Леонтьев – Лёнчик, он вроде в большие авторитеты вышел? – спросил Крячко.

– Конечно, нам это в цвет, но Михаил сукин сын, неймется ему. И что он о Лёнчике мог узнать, они совсем разной масти.

– Ты опер или пионервожатый?

– Ладно, Станислав, не изображай, я тоже про тебя кое-что знаю. Сказать?

– Не надо! – быстро ответил Крячко. – Едем на Речной?

– Можно. – Гуров взглянул на часы. – Только ты за рулем.

– Бензин за твой счет.

– Перебьешься. – Гуров поднялся.

– Ладно, дорогой расскажешь, как тебе удалось вербануть битого опера.

Когда они отъехали от министерства, Гуров сказал:

– Станислав, я говорю серьезно, перестань употреблять слово – вербануть.

– Хорошо, как ты его уговорил?

– Дело не в слове, а в сути. Хотя и слово плохое, давно скомпрометировано. Подумай, как легко находят друг друга преступники, жулье, вообще люди плохие, как легко они объединяются.

– Взять наш парламент, – вставил Крячко.

– Хотя бы и парламент.

– Жулье объединяет жадность. Каков принцип большинства подобных объединений? Создать мощный кулак, силу, как можно больше хапнуть, отнять. Причем каждый из такого объединения думает: вот отнимем, создадим общак, потом между собой разберемся, кто есть кто.

– Когда я в криминальной среде ищу помощника, то в первую очередь ищу единомышленника. Почти в любом человеке можно отыскать нечто для себя близкое, понятное.

– Далеко не в каждом, – усмехнулся Крячко. – И, главное, ты же склоняешь человека к предательству. Предатель, он и есть предатель, и никакой он тебе не единомышленник.

– Не прикидывайся прямолинейным и дураком, – рассердился Гуров. – Каждый человек – это целый мир, и он сложен. Артем Дуров предатель? Сильный и честный человек, которого оскорбили и выбросили за ненадобностью. Вот Павел Усов действительно предатель. Хотя если в нем как следует покопаться, то можно отыскать нечто стоящее и ухватиться.

– Постригись в монахи, прими сан, исповедуй, – сказал Крячко. – А сейчас готовься к встрече с матерым уголовником.

– Аким уголовник, слов нет, но сам никогда не убивал и других на убийство не посылал, значит, имеет совесть. В нем силы с избытком, но он в себе не помещается, ему требуется пар спустить...

– Ладно, ты его год не видел, как бы он не пар, а курок не спустил. – Крячко свернул с Ленинградского шоссе, подкатил к зданию Речного вокзала.

На стоянке было несколько машин, среди них выделялся сверкающий “БМВ”, в котором сидел водитель.

– Куплен на пожертвования прихожан, – усмехнулся Крячко. – За рулем сидит инок, который сначала стреляет, потом спрашивает, чего тебе надо.

– Не гунди. – Гуров дернул друга за рукав, пошел в здание. – Раньше ресторан был на втором, а на первом – заведение типа рыбацкой таверны. – Он переложил пистолет в карман плаща.

– Готовишься отпускать грехи...