— Леди Гвинет! — на этот раз крик из коридора был громче.

— Уходи! Ты изгнан и находишься вне закона. Ты предал королеву, и я презираю тебя, — холодно сказала Гвинет. — Я выйду замуж за подходящего лорда законно, а ты всегда будешь моим врагом.

Даже если бы она дала Ровану пощечину, он не был бы так ошеломлен.

Потом она подошла к двери, готовясь открыть ее, и крикнула:

— Я здесь. Вы разбудили меня. Пожалуйста, дайте мне время надеть платье.

Ровану так хотелось повернуть ее лицом к себе и заявить, что она его жена и он никогда не был предателем. Но тут он услышал крик Гевина и понял, что один из королевских охранников напал на его верного друга.

Тогда Рован выпрыгнул из окна. Он рассчитывал, как и прежде, обойтись без убийства и поэтому лишь сильно ударил нападавшего по голове. Гевин встал на ноги невредимый.

— Ради бога, объясни, что произошло? — спросил Рован, помогая другу удержаться на ногах. Охранника он оставил лежать ничком под окном.

— Народ вооружается, — ответил Гевин. — Когда я был еще в доме, приехал гонец и разбудил хозяйскую семью. Генри Стюарт, лорд Дарнли…

— Что с ним?

— Он убит, — ответил Гевин.

Как только Рован ушел, Гвинет торопливо натянула на себя платье. И стала отпирать засов, но так дрожала, что едва смогла сдвинуть его с места.

— Откройте дверь, леди! Вы в большой опасности!

Засов поддался.

Она отступила назад, но преподобный Хепберн все равно чуть не налетел на нее. Он с тревогой оглядывал комнату, и в руке у него был меч.

— Что случилось?! — крикнула Гвинет.

— Один Бог знает, что сейчас происходит. Вся страна бурлит. Этой ночью страх крадется по нашей земле. Дарнли убит, и каждый подозревает других в этом преступлении.

Она изумленно ахнула, и мороз пробежал у нее по коже.

— А… королева?

— Она не была вместе с мужем. Мария Стюарт в безопасности.

Немного прищурившись, священник внимательнее осмотрел комнату. Как раз в этот момент к ним большими шагами подошел один из солдат королевы.

— Леди Гвинет в опасности. Я не знаю, кто может желать ей зла, но под окном стоял какой-то человек. Когда один из моих ребят хотел сбить его с ног, на него напал другой.

— Что вам известно об этом? — спросил священник.

Гвинет покачала головой и сделала вид, что ей страшно.

— Теперь я в безопасности?! — воскликнула она словно в отчаянии.

— Успокойтесь, дорогая леди, — сказал начальник сопровождавшего ее отряда. — Мы окружим дом и дадим вам возможность одеться, а потом…

— Вы никого не поймали? Вы не знаете, кто хотел мне зла?! — крикнула она, притворяясь, что испугана.

Начальник охраны виновато опустил голову.

— Нет, миледи. Они налетели как бешеные и исчезли в лесу.

— Скольких людей вы потеряли? — прошептала она.

— Ни одного, только один жалуется на головную боль.

— Прошу вас, как только рассветет, давайте уедем отсюда. Нам нужно в Эдинбург, — попросила она.

— Хорошо, леди, — согласился начальник охраны и вышел из комнаты.

Преподобный Хепберн посмотрел на Гвинет пристально и недоверчиво, но ему не в чем было ее обвинить. У него не было доказательств, только подозрения, поэтому она просто пожелала ему спокойной ночи.

— Больше не запирайте свою дверь. Мы должны иметь возможность войти к вам, если опасность возникнет снова.

Гвинет согласилась оставить дверь незапертой и попросила поставить часового у нее под окном.

Священник согласился на это и наконец оставил ее одну. Гвинет, дрожа, закрыла дверь и, шатаясь, дошла до кровати. Эта постель казалась такой грубой и жесткой, но в ней она пережила сказочное чудо. Гвинет уже стало казаться, что все случившееся было сном.

Нет, это не был сон: сейчас, кажется, жизнь сама стала страшней кошмарного сна.

Рован приходил и ушел невредимым. Но Гвинет знала: чтобы убедить его уйти, она разбила ему сердце. Она знала, народ поддерживал его. А теперь супруг Марии мертв. Убит.

Когда Гвинет представила себе возможные последствия этой смерти, кровь словно застыла у нее в жилах — ужасное горе тяжелой волной накрыло ее. Она должна беспокоиться о королеве и о положении дел в стране. Но вместо этого она боялась только за одного человека — за Рована.

И еще она боялась за себя. Поймет ли Рован когда-нибудь, в каком ужасе она была, как дрожала за его жизнь? Или он поверит, что она так же, как королева, предала его?

Гвинет не плакала, но не смогла уснуть. Она просто просидела на кровати всю ночь, оцепеневшая и дрожащая.