— Мария!

— Ты меня поняла?

— Нет, я никогда не пойму вас. У вас нет доказательств, что он участвовал в каком-нибудь предательстве, направленном против вас!

— Дарнли сказал мне, что участвовал.

Гвинет изумленно раскрыла рот.

— Вы верите словам лорда Дарнли?

— Он признался мне в очень многом.

— Он называл имена наугад, чтобы спасти себя. Мария, вы же не лишились ума! Рован всегда презирал Дарнли.

— Это верно, но Генри презирали и другие. Однако они хотели использовать его как подставную фигуру против меня. Они забыли, что, если человеком так легко управлять, им может управлять и их противник.

— Он лжет!

— Нет ничего горше, чем предательство человека, которого ты полюбила, — произнесла королева.

— Рован никогда не предавал вас!

— Гвинет, послушай меня. Дарнли — жалкий человек, но теперь я снова сильна, и он меня боится. Он назвал мне имя Рована. Рован был с ними в этом заговоре, пойми это!

— Я никогда в это не поверю!

— Значит, ты не просто глупа. Ты еще глупей, чем была я, — заявила Мария.

— У меня есть ребенок от него.

Мария изумленно посмотрела на Гвинет. На мгновение показалось, что королева может смягчиться и уступить. Но ей причинили слишком много зла.

— Значит, у тебя незаконный ребенок, — холодно сказала она наконец.

Гвинет сжала кулаки и пристально посмотрела на королеву.

— Я люблю его. Он мой муж перед Богом и отец моего ребенка. И если вы так сильно ненавидите моего мужа, я больше не могу служить вам с чистой совестью.

У Марии был такой вид, словно Гвинет дала ей пощечину.

— Значит, ты тоже готова предать меня.

— Я вас не предам никогда!

— Тогда я позабочусь, чтобы тебе не пришлось мне служить.

— Я смогу покинуть Шотландию и сама по себе!

Мария покачала головой:

— По-твоему, я позволю тебе уехать? Соединиться с ним в стране, где меня презирают? Богу известно, что Елизавета не присылает мне из Англии ни помощи, ни слова сочувствия. Ты знаешь, у меня есть шпионы. Хотя она отказалась дать Джеймсу армию против меня, точно известно, что она снабжала его деньгами, когда он в этом нуждался. Вы не вернетесь в Англию, миледи Гвинет.

— Что же тогда? Вы заключите меня под стражу в Эдинбургском замке? — с оттенком презрения в голосе спросила Гвинет.

— Уйди от меня!

— Ваша милость! Я прошу вас еще раз рассмотреть…

— Уйди! Сейчас же.

С тоской в душе Гвинет вернулась в свою комнату и стала беспокойно ходить по ней, стараясь понять, что с ней теперь будет.

Ей недолго пришлось размышлять об этом. Раздался стук. За дверью стояли охранники — те самые, которые так недавно оберегали ее в пути сюда. Их начальник посмотрел на нее, устало вздохнул и сказал:

— Вы должны пойти с нами, миледи.

— Куда?

— Мы не можем ответить.

— Я арестована?

— Да, миледи. Я говорю это с величайшим сожалением.

— Какую одежду я должна взять с собой? — спросила она.

— Мы поедем на север.

— Я скоро буду готова, — заверила его Гвинет.

Она подумала о том, что с ней рядом нет даже Энни. И что она далеко от своего драгоценного малыша, а теперь ее увозят еще дальше от него.

Но хуже всего было то, что Рован был снова заклеймен как предатель, и на этот раз Мария в его предательство верит.

Ей так хотелось броситься на кровать и закричать, выплеснуть наружу свою ненависть к королеве! Хотя она не чувствовала к Марии ненависти. Она была только очень зла на нее за то, что та не пожелала видеть правду. И так же сильно злилась на себя за то, что не видела опасность.

Она быстро упаковала свои вещи. Покончив с этим, Гвинет открыла дверь и указала на свой багаж охраннику. Потом она попросила разрешения увидеться с королевой.

Мария согласилась ее принять. Войдя, Гвинет сразу же поняла, что королева тоже плакала. Мария обняла ее.

— О господи! Мария, я никогда бы не предала вас, — шепнула Гвинет.

Королева отступила назад и ответила тоже шепотом:

— Поэтому я и буду оберегать тебя от всех соблазнов.

— О чем вы? — спросила Гвинет, сбитая с толку этими словами.

— Я, к сожалению, знаю, что такое страстная любовь, как у тебя. Меня ослепило то, что блестело передо мной. Но это было слишком красиво, и теперь я расплачиваюсь за свою ошибку.

— Вы знаете Рована, — начала Гвинет и, поколебавшись, продолжила: — Вы знаете его хорошо.

Она едва не сказала, что Рован — одной крови с королевой. Но вовремя удержалась. Дарнли тоже был с королевой одной крови, но происхождение от Генриха VII не сделало его достойным похвалы.

— Да, — серьезно сказала Мария Стюарт и покачала головой. — Я его знаю. Я очень верю в него. И я молю Бога, чтобы Рован нашел какой-нибудь способ доказать, что Генри, лорд Дарнли, мой муж, солгал мне.