Лунин и Голицын недавно заключили шутливое пари: кто быстрее выучит язык, тот ставит другому бутылку коньяка. Голицын взялся за французский, Лунин - за немецкий. Вот почему при встрече они всякий раз обменивались иноязычными приветствиями либо жонглировали франко-немецкими выражениями.

– Как жизнь?
– поинтересовался Миша.

– Изумительно!
– Голицын достал сигареты, предложил Мише.
– Но что я вижу? Ты сбрил бороду! Бояре, которым Петр I приказывал сбривать бороды, готовы были пойти на смерть, лишь бы не лишаться чести... А ты, mon cher, сделал это добровольно... Что заставило тебя, позволь спросить, уничтожить такое достойное украшение на лице мужчины? Неужели призрак старости? Теперь ты, конечно, выглядишь моложаво, но...

Миша вкратце рассказал историю с ректором.

Голицын бисерно похохотал, точно бережно просыпал горсть сушеного гороха:

– Начальство надо знать в лицо, my fellow!
– назидательно заметил он Мише.
– В твоем случае, разумеется, лучше лишиться чести, чем студенческого билета. Поменять его на военный билет - непростительная глупость, так что легче привыкнуть к своему новому облику...

Они взяли еще по сигарете. Миша держал книгу под мышкой.

– Что читаешь?
– поинтересовался Голицын.

– "Гертруду".

– Стайн?

– Нет, Гессе!

Гарик опять рассмеялся.

– Приятно, черт возьми, быть интеллектуалом! Это разнообразит жизнь. И еще чуть-чуть щекочет нервы... Согласись, забавно тешить себя иллюзией, что быдло тебя не понимает...

Длинные острые пальцы Голицына взлетели в воздух, и Миша заметил обручальное кольцо.

– Кого ты осчастливил, если не секрет?
– с легким удивлением Миша кивнул на кольцо у Голицына.

– Почему же секрет?.. Цилю Гершкович. Вернее, это она меня осчастливила!

– А как же Лянечка?
– не слишком тактично ляпнул Миша.

– Это ее личные трудности, - сурово отрезал Голицын.

– Циля... это такая курчавая брюнетка из второй группы?
– задумчиво поинтересовался Миша.

– Совершенно справедливо.

– А "Циля"... полное имя какое?

– Цецилия!

– Да... Красивое...
– Миша опять замялся.
– Можно нескромный вопрос?

– Сделай одолжение!

– Ты всегда гордился своими дворянскими предками... Их белогвардейским прошлым... "Белая кость" - твое выражение... "Чистота крови"... и прочее...

– Ну и что из этого следует?! Да, мой прадед был штабс-капитаном в освободительной армии Деникина... Я рассказывал?

– Не помню...

– Он вместе с Лавром Георгиевичем Корниловым участвовал в знаменитом ледовом походе. Был близок с Калединым... Благороднейший человек!

– Каледин?

– Каледин. Каледин.

– По-моему, он перестрелял уйму красных?

– И правильно сделал! Туда им и дорога! Мало перестрелял! Во время Донской кампании он первым заявил, что положение безнадежно. Ему никто не поверил, а он: "Господа, говорите короче. От болтовни погибла Россия!" - вышел на минуту из комнаты, и пулю в лоб. Прадед хоронил его. Нес гроб...

– И что, он эмигрировал... твой прадед?

– Ка-кое там!.. Буденновцы расшлепали под Житомиром. Скоты! Вообще, о роде Голицыных можно рассказывать и рассказывать...Один Голицын поил кучеров шампанским. Разжигал сотенными купюрами трубки для гостей... Между прочим, был страстным игроком! Однажды проиграл жену - представляешь?
– графу Льву Кирилловичу Разумовскому. Тот в нее до безумия влюбился.

– Как это можно?
– удивился Миша.

– Мне иногда хотелось бы пожить в XIX веке... Люди были забавные... Кстати, после этого проигрыша Голицына развелась с мужем и вышла замуж за Разумовского. Он ее будто бы боготворил. Даже несмотря на то, что она вывезла из Парижа триста платьев... На его счет, разумеется... Самые модные туалеты... А другой Голицын, князь... тоже карточный игрок... выиграл в Париже миллион франков, тут же все спустил... в той же игре... Женился на Всеволожской. Сразу после венчания забрал у нее портфель с половиной ее состояния... Богатая была женщина! И сразу же развелся - так они условились: титул взамен на деньги! Сделка века! В этом есть какой-то шик, как ты полагаешь?

Миша с сомнением покачал головой:

– Любопытные легенды! Это семейные предания?
– ядовито переспросил он Голицына.

– Из разных источников, - с легкой досадой отмахнулся Голицын, бросил сигарету и после паузы добавил, чуть поморщившись: - Один был только Голицын - выродок... Шутом подвизался у Анны Иоанновны, квас ей подносил. Она его обвенчала с калмычкой-шутихой... Ну, знаешь, наверно, эту историю? Из Лажечникова! Исторический роман. Анна Иоанновна приказала построить ради этой церемонии... смеха ради... ледовый городок на Неве...

– Знаменитые у тебя родственники... Ничего не скажешь... И все-таки я так и не спросил...
– Миша тоже сделал торжественную паузу.
– Все эти твои родственники-аристократы Голицыны, как ты думаешь, одобрили бы твой брак на еврейке?

– Видишь ли, mon cher...
– Гарик помрачнел, его усы ощетинились.
– В своих поступках я не отдаю отчет никому: ни папочке, ни мамочке, ни опочившему в бозе предку... Однако мы с тобой что-то заболтались... Ты не хочешь почтить своим присутствием почтенную старушку Кикину, а?