Человек, сидящий перед Гуровым, был очень стар. Сыщик поймал себя на мысли, что тот напоминает ему древний папирус. Того и гляди растрескается, разломается и рассыплется в прах. И глаза его были глазами глубокого старика, водянисто-белесыми, уже лишенными цвета. Однако взгляд остался острым, в нем читался ум и воля, привычка повелевать.

– Да, Лев Иванович, – медленно проговорил старик, как бы продолжая разговор, – стареть тоскливо, но это единственная возможность жить долго.

– Как мне обращаться к вам? – Гуров прекрасно знал сидящего напротив человека, хоть никогда ранее с ним не встречался, а тот, в свою очередь, знал об этом гуровском знании. Интеллектуальные пятнашки.

– Называйте меня, – улыбнулся старик, – скажем, Полуэкт Полуэктович… Люблю, грешным делом, эту книгу…

«Какой милый намек на братьев Стругацких, – подумал Лев. – Ученый Кот там эдак говаривал… Чему же ты научить меня собираешься, Полуэкт Полуэктович?»

Старик между тем продолжал:

– Вам не придется слишком часто обращаться ко мне, говорить буду главным образом я. Просто потому, что очень ценю то мизерное время, которое мне осталось. Поэтому начну без предисловий. Если что-то покажется вам непонятным, не стесняйтесь перебивать.

Он достал из пиджачного кармана тонкую трубочку с белыми таблетками, сглотнул одну из них, немного посидел молча, полуприкрыв глаза. Затем продолжил:

– Я наслышан о вас, как об умном человеке. Надеюсь, вы не опустились до такой пошлости, как диктофон в кармане… Тем лучше. Все едино, он здесь работать бы не стал. В последнее полугодие в деле, я не выношу слова «бизнес», с которым я связан, наблюдаются странные вещи. Один молодой, не в меру честолюбивый и не слишком дальновидный человек пытается, нет, даже не войти в дело, но продемонстрировать свою значимость и, – он слегка замялся, подбирая нужное слово, – немного помутить воду, возможно, изобразить некую… угрозу.

Гуров достал из кармана загодя приготовленную фотографию Феоктистова и молча показал ее своему собеседнику.

– Вот именно. Приятно, что мне не соврали относительно вашего профессионализма. Этот человек утверждает, что у него в руках технология дешевого и безопасного производства опиатов. Здесь, в России.

«Ого, – подумал Гуров. – Вот оно, то самое!»

– Его утверждения не были голословны. Очень, поверьте, квалифицированные специалисты…

«Да уж догадываюсь, что не сапоги, – подумал Гуров, – представляю, сколько ты им платишь!»

– …проанализировали предоставленную им пробу. И обнаружился несуразный фактик. Помимо морфина, тебаина, кодеина, в пробе нашли ацетоморфин. Героин в просторечии. Которого, если химическая модификация сырья не проводилась, на чем настаивал Феоктистов, – старик с явным неудовольствием произнес фамилию «этого человека», – там быть не может.

– Он пытался блефовать? Обмануть вас? – осторожно поинтересовался Лев.

– В моем почтенном возрасте становишься не столь скоропалительным в выводах, – старик произнес эти слова медленно, как бы пробуя их на вкус. – Не думаю. Он бы не рискнул. Так что возможны два варианта – либо получен сорт мака, содержащий героин сразу в млечном соке, – он тихо-тихо рассмеялся, явно считая сказанное абсурдом, – либо…

– Он сам стал жертвой обмана, – закончил Гуров.

– Это наиболее вероятно, – согласился собеседник. – Однако суть вопроса не в том.

Выражение его лица неуловимо изменилось. «Волнуется он, что ли?! – насторожился сыщик. – Вот уж никогда бы не подумал… Это ведь даже не зубр, это мамонт. Вымирающая порода. А жаль, на смену им приходят отмороженные шакалы и гиены. Этот – враг, но уважать его я могу».

Старик словно прочитал мысли Гурова:

– Да, Лев Иванович, мы – враги. Во многом – волей случая… Но вы не одноклеточное существо и способны понять, что мир не стоит красить в две краски, важны оттенки. Так вот, об оттенках: в нашем деле сосуществуют, если предельно упрощать, две группы. Не совсем мирно. Трупы штабелями не укладываем, но холодная война имеет место. Причины такого противостояния стары, как мир, и останавливаться на них нет резона, примите как факт.

Гуров кивнул, подумав, что его хорошие знакомые из отдела по борьбе с оборотом наркотиков дорого дали бы за возможность послушать их разговор.

«Полуэкт Полуэктович» продолжил:

– Группа, к которой принадлежит ваш покорный слуга, – он слабо улыбнулся, – назовем ее «традиционалисты», или, еще лучше, «транзитники», сейчас несколько сильнее своих оппонентов. И нас категорически не устраивает появление подобной технологии. Даже возможность ее появления. Ведь к чему бы это привело? – Он вопрошающе посмотрел на Гурова, как бы приглашая того поделиться своими соображениями.

– Ну-у, – задумчиво протянул Лев, – отвлекаясь от частностей, к тому, что тот же героин станет на порядок дешевле и доступней. К наркотическому половодью в России. Избавь господь.

– Именно! – Старик даже энергично пристукнул кулаком правой руки о ладонь левой. – И не только героин. То есть к полному развалу и дезориентации существующего рынка! Я, знаете ли, увлекаюсь историей Средних веков…

«Бог мой, еще один медиевист на мою голову», – Гурову вспомнилась Любовь Александровна Ветлугина.