Потом он спокойно произнес:

– Значит, мой друг прав. Вы хотите расчистить завал нашими руками.

– И что вас не устраивает? Это, в конце-то концов, ваша работа. Раздавите Феоктистова так, чтоб на будущее отбить охоту копаться в подобных технологиях. Выясните, откуда у него эта мысль, эта проба – там ведь не полная лажа!

– А вы не знаете, откуда? – очень медленно, врастяжку спросил Лев.

– Нет. Если бы знал!

«А я вот, кажется, знаю», – подумал Гуров, и в этот момент в его мозгу словно прорвало какую-то мешающую запруду, дело высветилось совершенно, он понял, почему убиты Ветлугин и Кайгулова.

– Собственно, я рассказал вам все, что хотел, Лев Иванович. Если у вас есть вопросы… Я не предложил вам угощения, меня предупредили, что вы наверняка откажетесь. Простите, я очень устал… Возраст…

– Вам правильно доложили, и, – Гуров посмотрел на часы, – сейчас уже начало первого. Мне нужно срочно отзвониться Станиславу Васильевичу. Ваша аппаратура не глушит мобильники? Прекрасно. Иначе, боюсь, у некоторых ваших сотрудников могли бы возникнуть… неприятности.

Пока он звонил Крячко, как из под земли возник давешний неприметный мужчина, доложивший хозяину, что машина ждет и он отвезет гостя в указанное им место.

– Последний вопрос на прощание, Полуэкт Полуэктович, – улыбнулся успокоившийся после звонка Станиславу Гуров. – У вас отличное досье на Феоктистова и его окружение. И фантастически богатый опыт. Ваше мнение: если по его приказу убили человека, но без ведома Карамышева, как среагирует Карамышев, узнав об этом?

– Взбесится, это однозначно. Однако, на мой взгляд, Феоктистов перерос Карамышева. И если вы не остановите Феоктистова вовремя, то даже мне страшно подумать, какая зверюга вырастет из этого наглого щенка. Прощайте, Лев Иванович.

– Прощайте, Владислав Викентьевич, – Лев сознательно назвал старика его настоящим, грозным именем и понял, что не ошибся, – тот слабо, но довольно улыбнулся. – И поверьте, я искренне, от души желаю вам здоровья.

Всю сорокаминутную дорогу до площади Курского вокзала Гуров промолчал, так и не перемолвившись ни словом с мужчиной из электрички, сидящим на этот раз за рулем «Шевроле». Лев напряженно обдумывал ситуацию, а перед его внутренним взором стоял старый, совсем уже на пороге могилы «мамонт» – Карцев, и крутилась привязавшаяся с трагического позавчерашнего пожара фраза: «Мы все чего-то ждем, а в конце каждого ждет деревянный ящик…»

– Вот что, заложник, – широко улыбаясь и глядя на расплывшегося в ответной улыбке Крячко, заявил сыщик, – не знаю, как у тебя, но у меня маковой росинки с утра во рту не было. Пошли в вокзальный ресторан, пельмешков тутошних отведаем, а я и стопарик выпью, есть за что. Ага? Там и отчитаемся взаимно.

– Ты издеваешься? Я отобедал форелью по-испански в обществе прекрасной дамы, – возмущенно ответил совсем повеселевший Станислав. – «…Пельмешки… стопарик…» сам лопай! Мне наливали Шато д'Икем, ты хоть название такое слышал, деревня? Нет? Я тоже. Правда, хм… официанты специфические были.

– Юные гурии в неглиже? – сохраняя полную серьезность поинтересовался Лев.

– Во-во, гурии. В одном из фильмов про Джеймса Бонда был такой персонаж с железными зубами, который перекусывал цепи и ударом кулака стены пробивал. На него сверху бетонные блоки рушатся, а он встает, и хоть бы хны, идет дальше. Пара таких вот… гуриев. Их не иначе как в твою честь обзывают. Но! Елена Валентиновна – мечта поэта… Она со мной об Ионеско и Дос-Пассосе беседовала. Не знаком с такими? Я тоже.

– А ты бы выдал ей, как в древнем школьном анекдоте про Вовочку, – Гуров с наслаждением выпил рюмку холодной водки и склонился над тарелкой с любимыми пельмешками, – дескать, вы, Елена Валентиновна, Фильку Косого и Саньку Кривого знаете? Так чего ж меня своей кодлой пугаете!

– Ох, боюсь, она кого и пострашнее знает, – кривовато ухмыльнулся Станислав. – Но заложником в таких условиях быть – малина, да и только. Прогадал ты, начальник! Ладушки. Хорошо нам ржать, как двум дуракам на поминках. Ты слегка насытился, расслабился… Рассказывай.

– Пострашнее, точно. А что прогадал… как сказать… Я, друг любезный, с Владиславом Викентьевичем Карцевым общался.

Да, на Крячко стоило в этот момент посмотреть. Глаза его расширились, на лице возникло несвойственное мужикам на шестом десятке выражение почти детского изумления.

– Ну-у ни фигушеньки себе! Петра от зависти кондратий хватит… Легенда. Фильмы ужасов отдыхают. Неужели он живой еще?

– Ага. Если за последний час не помер. Теперь слушай внимательно…

Внимательное слушание продолжалось почти час, на исходе которого Крячко мрачно заметил:

– Все равно ни хрена не понимаю. Кто на этого «грифона» сраного работал? Сам Ветлугин, что ли? Ладно, пусть Алаторцев, но как? У них в институтском сортире фонтан млечного сока забил? Кайгулова-то с какого тут бока, не за компанию же ее в райские кущи отправили!