Если бы кто-то и догадался искать Тревиса Юргенсона в этой колонне, он обратил бы внимание на представительский автомобиль, в то время как хозяин сидел в фургоне без окон, что, конечно, было еще неприятнее, чем езда в тесном такси.

Там хотя бы можно было смотреть в окно, а здесь только в спинку переднего кресла.

Поскольку маршрут колонны был проложен подальше от больших магистралей и проходил в основном по местным дорогам, временами фургон здорово подбрасывало, однако деваться было некуда, игра продолжалась.

Несколько раз Юргенсон отключался, вызывая к себе повышенное внимание Свенсона.

— Сэр, вы хорошо себя чувствуете? — то и дело спрашивал он. — У нас в проходе приготовлены раскладной лежак и матрас. Вы можете расположиться с удобствами, если, конечно, это можно назвать удобствами…

— Нет, Свен, я в порядке. Конечно, меня подрастрясло, но ведь нам уже недалеко осталось, правильно?

— Восемьсот километров, сэр.

«Вот это прогулка!» — подумал Юргенсон и прикрыл глаза.

— Сэр, а хотите, я дам вам видеозонд?

— Что? — открыл глаза Юргенсон.

— Наденьте вот эти очки и будете видеть, что происходит снаружи, — это трансляция с видеокамеры — той, что на крыше фургона.

— Ага, — произнес Юргенсон, принимая массивный прибор, больше похожий на маску, чем на очки.

— Там, конечно, сейчас темно и смотреть особенно некуда, но здесь много фермерских домов, автозаправок, придорожных магазинов. Все лучше, чем в стену пялиться.

— Давай попробуем, — согласился Юргенсон и надел очки.

Поначалу было трудно приспособиться, изображение все время прыгало, но потом Юргенсон как-то приловчился и даже начал узнавать какие-то места.

Вот магазин «Экто», он немного перестроен и автостоянка перенесена в сторону, но раньше она находилась прямо перед входом, однажды на ней случилась большая перестрелка.

У Юргенсона тогда оказалось двое раненых, противная сторона понесла куда большие потери и ретировалась на двух автомобилях с выбитыми стеклами.

А вот «Чайный салон», а на самом деле — пивная. Здесь ему не повезло, он получил пулю в ногу от каких-то заезжих байкеров. Неприятное было дело, их человек двадцать, а он с подружкой. Как ее звали? Энни? Пенни? Сейчас уже не вспомнишь. Хорошо, что байкеры спешили — их искала полиция.

Вот тут, за этим съездом, в лощине среди кактусов с ними и покончили. Юргенсон от «Чайного салона» слышал эту канонаду и очень удивлялся, кто там мог стрелять. Оказалось, что это полицейские, и в тот день они пленных не брали. Такие дела.

Видя знакомые места и вспоминая былое, Юргенсон забыл про усталость и теперь с интересом смотрел на каждый освещенный пятачок, пытаясь опознать его и вспомнить что-то с ним связанное.

Сто сорок второй километр. Указатель уже другой, да и мельницы нет, на ее месте пустырь. Это было место знакомства с Джастином. То еще было знакомство.

Юргенсон невольно улыбнулся, вспоминая.

Он тогда враждовал с Большим Питом, жестоким парнем с Южного Ривера. Большой Пит считал себя на побережье самым крутым и стрелял в каждого, кто говорил, что это не так. Своих людей у Пита было немного, и он часто нанимал мигрирующие по побережью банды, готовые за небольшие деньги подстрелить кого-нибудь и убраться восвояси.

Такими перекати-поле были тогда и Джастин с его десятью головорезами. Они выследили Юргенсона с одним из его людей, когда те ехали по делам.

Люди Джастина были на трех машинах и быстро нашпиговали пикап Юргенсона свинцом, а заодно ранили его товарища. Пришлось оставить машину и укрыться в оказавшейся рядом брошенной мельнице.

Потом завязалась перестрелка, а когда патроны у обеих сторон стали заканчиваться, началась неприятная игра с переползаниями, выглядываниями и бросанием камушков для отвлечения внимания.

Юргенсон таких игр не терпел, ему на них не хватало нервов. Он предпочитал прорываться вперед, как танк, и стрелять с близких дистанций — быстро и смело. Этой тактике он был обязан многочисленными победами над своими врагами, но тут она не годилась, их было одиннадцать человек с одиннадцатью пистолетами против одного. Однако Джастин тоже побаивался.

Он опасался, что Бешеный Тревис выскочит из-за какого-нибудь угла и успеет положить половину его людей, прежде чем его подстрелят — такой расклад его не устраивал. А у Тревиса дела были совсем плохи. От волнения ему приспичило по малой нужде, а когда он решил отлить в углу, выронил последнюю обойму. Она провалилась в какую-то дыру в полу и оказалась в цокольном этаже мельницы, вход в который был завален много лет назад.

И все восемнадцать патронов накрылись, остались только те два, что были в пистолете.