– Менты! – удивленно протянул парень с усиками, и его рука скользнула за отворот куртки.

– Стоять! – надрывая голос, заорал Башмачников и выхватил из кобуры пистолет.

Его крик возымел совершенно обратное действие. Все сдвинулось с места и понеслось, как безумная карусель. Громила все-таки решился и швырнул в Гурова свой инструмент. Можно было только подивиться его чудовищной силе – деревянный молоток просверлил воздух, точно артиллерийский снаряд, и, пошевелив волосы на голове Гурова, с оглушительным треском врезался в ближайшее дерево. Легко было представить, что получилось бы из головы Дудкина, если бы к ней приложился этот зверюга.

Спасаясь от броска, Гуров упал на землю, и в тот же момент услышал топот ног и пистолетный выстрел. И еще он услышал характерный короткий тупой звук, с которым в человеческое тело входит пуля.

– Ах, мать твою… – слева от Гурова потерянно прошептал сержант и рухнул как подкошенный лицом в траву.

Не раздумывая ни секунды, Гуров перевернулся на земле и, подкатившись к Башмачникову, выхватил из его разжавшихся пальцев пистолет. Едва ладонь его стиснула холодный металл рукоятки, Гуров метнулся в сторону – и вовремя: землю в том месте, где он только что лежал, взрыла пуля.

Извиваясь, как змея, он успел укрыться за кустом, прежде чем снова загремели выстрелы. Пули защелкали совсем рядом – сверху на Гурова посыпались листья. Стреляли, похоже, двое, обходя Гурова с тыла – он слышал их торопливые прыжки по склону. Нужно было торопиться, пока эти парни не перезарядили магазины.

Гуров сосредоточился и сначала увидел того, что обегал его снизу, – это был старый знакомый из «Малины», пижон в белом пиджаке. Он, пригибаясь, бежал среди папоротников, настороженно задрав вверх голову. Гурова он пока не видел, и это его сильно нервировало.

Остальных Гуров потерял из виду и решил пока на них не отвлекаться. Он поймал на мушку белый пиджак, сделал поправку на скорость цели, задержал дыхание, выстрелил и, даже не проверяя, попал или нет, ползком переместился в сторону. Это оказалось очень кстати, потому что сверху немедленно загремели выстрелы, и опять полетели сорванные с веток листья. Оборвались выстрелы внезапно – судя по всему, патроны у стрелявшего кончились.

Гуров выглянул из-за куста. Вокруг никого уже не было, точно всю свору ветром сдуло. Но Гуров знал, что это не так. По крайней мере, один вооруженный противник у него должен был остаться, и нужно вычислить его прежде, чем он сумеет оказаться заспиной. Гуров решил рискнуть.

Он вскочил на ноги и отчаянным прыжком бросился к ближайшему дереву. Сверху выстрелили. Пуля вырвала кусок древесной коры и швырнула его в лицо Гурову. Но он успел заметить, где наверху шевельнулись ветки. Зигзагами он побежал туда, прячась за стволами и каждую минуту ожидая выстрела в спину, – уверенности в том, что он избавился хотя бы от части нападавших, у него не было.

Но у парня с усиками тоже начинали сдавать нервы. Гуров был еще далеко, но он вдруг выскочил из кустов и с остервенением принялся расстреливать заросли перед собой, надеясь, что шальная пуля сама найдет цель. Гуров переждал эту пальбу, а потом, когда парень опять принялся возиться с обоймой, уже не скрываясь, бросился в его сторону.

Усатый услышал, как он бежит, и в панике рванул в сторону, теряя патроны и торопливо клацая затвором. Гуров выстрелил на шум и крикнул:

– Бросай оружие, гад! Бросай, если жить хочешь!

Усатый пистолет не бросил, но, деморализованный натиском, обратился в бегство. Обойму он все-таки сумел заменить и на бегу посылал назад пулю за пулей – не целясь, просто в надежде напугать Гурова. Бежал он не слишком ловко – бегать в гору занятие не из легких, а парню еще и куртка мешала – она постоянно цеплялась за колючие ветки.

Гурову тоже пришлось несладко. Ветки безжалостно хлестали его по лицу, он весь обливался потом, сердце бухало в груди громче пистолетных выстрелов. Гуров понял, что еще немного, и он выдохнется. Почти не надеясь на удачу, он остановился, дрожащей от усталости рукой поднял пистолет, прицелился беглецу в ногу и нажал на спуск. Судьба сжалилась над ним – звук выстрела смешался с криком боли. Усатый подпрыгнул на месте, схватился руками за колено и рухнул в папоротники.

Гуров привалился спиной к дереву и дождался, пока восстановится дыхание. После оглушительной беспорядочной пальбы лесная тишина показалась ему гробовой.

– Черт знает что! – пробормотал он сердито. – Шестой десяток разменял, а ума не нажил. Устроил, понимаешь, битву балкарцев с кабардинцами! Интересно, живые остались? А главное, что с Дудкиным? Что с сержантом?

Вспомнив про Дудкина и сержанта, Гуров заторопился. Опасность еще не миновала, и, возможно, где-то за деревьями его опять поджидала смерть, но Гуров решил, что разорваться на пять частей он все равно не сможет, а нужно подумать и о других.

Гуров повернулся и пошел назад, чутко вслушиваясь в лесную тишину. Ему казалось, что он слышит осторожный шелест шагов, но ни единой тени не мелькнуло в зарослях и никто не пытался больше напасть на Гурова, и он постепенно успокоился.