Сержант по-прежнему лежал, уткнувшись лицом в землю и не подавая никаких признаков жизни. Гуров опустился рядом на колени и нащупал сонную артерию на его шее. Она пульсировала слабыми, замирающими толчками. Гуров перевернул парня на спину. Сбившаяся на животе рубашка была обильно перемазана кровью. Башмачников открыл глаза и посмотрел на Гурова мутным уплывающим взглядом.

– Значит, так вот… прощай, Москва?.. – силясь улыбнуться, пробормотал Башмачников.

– Что ты плетешь? – сердито прикрикнул на него Гуров. – Что еще за «прощай»? Сейчас вынесу тебя отсюда – врачи под боком, заштопают тебя, и будешь как новенький! Через неделю вместе водку пить будем.

– Не-е-ет, уже не получится… – замирающим голосом проговорил сержант. – Глории скажите… я все-таки из-за нее…

Голова его откинулась на бок, губы мелко задрожали, и лицо начало быстро наливаться синеватой бледностью. Гуров стиснул кулаки. Сейчас он уже ничем не мог помочь.

Над головой у Гурова что-то тихо щелкнуло. Он повернулся и увидел, что прямо на него с ножом в руке идет громила в черной рубашке. Его уродливое лицо было сейчас необыкновенно серьезно, как у хирурга, решившегося на сложнейшую операцию. «Откуда он взялся? – мелькнуло в голове у Гурова. – Хотя какая, в сущности, разница?» Рука его сама подхватила с земли пистолет и направила на громилу. Тот оскалил зубы и, зарычав, бросился на Гурова. Тот нажал на спусковой крючок. Сухо щелкнул боек. Магазин был пуст. Гуров метнулся противнику в ноги и опрокинул его на землю. Они покатились вниз по склону, вцепившись друг в друга мертвой хваткой, пока не достигли самого дна.

Громила был сильнее. Подмяв под себя Гурова, он пытался достать его ножом. Вцепившись в его руку, Гуров сопротивлялся изо всех сил, но с каждой секундой их становилось все меньше. Совсем рядом он видел налитые кровью глаза и забрызганную слюной заячью губу. И еще он ощущал леденящий холод, исходивший от наточенного стального лезвия, неумолимо приближающегося к его лицу. Гуров напряг в нечеловеческом усилии все свое тело и с диким криком попытался сбросить с себя смертельную тяжесть. Разум его был отключен – работали только инстинкты.

Громила отвалился неожиданно легко, словно вялая тряпичная кукла. Тускло сверкнув, юркнул в траву отточенный нож. Гуров рывком сел и, тяжело дыша, уставился на неподвижное тело своего соперника. Он ничего не понимал.

– А вы вообще-то кто? – вдруг прозвучал над его головой сумрачный голос.

Гуров поднял глаза. Рядом, сжимая в руке тяжелый деревянный молоток, стоял хмурый Дудкин и недоверчиво разглядывал Гурова.

– Долго объяснять, – сказал Гуров, поднимаясь. – Чтобы вам было понятнее – я от Плескалова. Приехал за вами. Поскольку вы уже нашлись, то самое время нам отсюда выбираться.

– Вы от Плескалова? – изумленно переспросил Дудкин. – Что это значит?

– Говорю вам, долго объяснять! – раздраженно повторил Гуров. – У нас с вами сейчас есть дела поважнее. Думаю, нас еще не расхотели убить. Вас привели из санатория?

– Да, меня держали там в подсобном помещении – хотели, чтобы я подписал кое-какие бумаги. В противном случае, меня должны были… – Он выразительно посмотрел на киянку в своих руках. – Я тут человек вне закона. Меня подозревают в убийстве и…

– Мне все известно, – перебил его Гуров.

Лицо Дудкина исказилось. Он с ненавистью пнул носком ботинка лежащее на земле тело.

– Эта мразь… – срывающимся голосом сказал он. – Эта мразь убила Анну… Под конец они от меня этого уже не скрывали. Но я решил, что лучше сдохнуть, чем выполнить условия этих вурдалаков.

– Ну что же, иногда это единственный выбор, – кивнул Гуров. – Но, по моему мнению, вам с самого начала стоило держаться подальше от старых друзей. Вы понимаете, о чем я… Чем занимается сейчас Грек?

Дудкин тревожно посмотрел на Гурова и пожал плечами.

– Не знаю, – сказал он. – Но сегодня я случайно услышал, что к утру он ждет какой-то груз, который на этот раз придет морем. Вообще-то Грек большую часть времени проводит в Грузии или Абхазии. Полагаю, что и груз будет оттуда.

– Груз? Это любопытно, – пробормотал Гуров. – А что за бумаги от вас требовали подписать? Грек хочет распоряжаться вашими активами?

– Вы угадали, – мрачно ответил Дудкин. – Для этого он и меня решил подставить, и Анну убил. Он все продумал, сволочь! Но он за все заплатит! Раз уж я остался жив, значит, это неспроста. Я должен отомстить! – Глаза его лихорадочно горели, как у тяжелобольного.

– Не самая мудрая мысль, – заметил Гуров. – Лучше пойдемте отсюда поскорее. Выстрелы наверняка слышали в санатории, а поскольку ваш Грек проживает именно там, то смею предположить, что он непременно пошлет сюда подкрепление, дабы выяснить, что здесь такое случилось. Кроме того, уже вечер, а нам еще далеко добираться.

– Я должен отомстить, – повторил Дудкин, глядя наверх.

Гуров понял, что спорить бесполезно – после пережитого Дудкин пребывал в состоянии некоторой невменяемости, и привести его в чувство можно было только силой или терпением. Прикинув, что на одного Дудкина у него хватит и того и другого, Гуров миролюбиво предложил: