— А что вы думаете о модах на будущий сезон? — услышала Чарити реплику Сесили. Это шанс.

— Это сильно зависит от того, что еще раскопает в Помпеях Ле Вега. — В ответ на это заявление принц заметно оживился. Чарити готова была поклясться, что расслышала вздох облегчения.

— О чем это ты, Чарити? — Сесили выглядела озадаченной.

— Последние годы мы все мним себя римлянами, — оживленно продолжила девушка. — Наши моды, наши интерьеры, наши украшения — все это копии разной степени достоверности с тех вещей, что раскапываются в Помпеях. Не знаю почему, но Римская империя очаровала всех. Даже Бонапарт именует себя консулом. Правда, все мы помним, что и Гай Юлий Цезарь так себя называл. И чем все это кончилось?

— Надо быть справедливыми, сам Цезарь не провозгласил себя императором. — Рамиро благодарно улыбнулся Чарити. Она едва заметно кивнула.

— А какое отношение к модам будущего сезона это имеет? — постаралась вернуться к интересной ей теме Сесили.

— Самое прямое, — ответила Чарити. — Если Вега раскопает изображение женщины в штанах — мы будем носить штаны.

— Не может быть! — ахнула флорентийка.

— Я, конечно, преувеличиваю, но все же…

— Говорят, что в Париже юбки уже настолько коротки, что видны кружева панталон! — Сесили было трудно сбить с избранной темы.

— Говорят, что римлянки носили одежду из настолько тонких тканей, что можно было рассмотреть родинки на теле. — Чарити постаралась не покраснеть, делая столь фривольное заявление, но по-другому с Сесили просто нельзя.

— Кто говорит? — испугалась Сесили.

— Историки, — сообщила Чарити. — Как бы я хотела побывать в Помпеях!

— Сейчас в Италии неспокойно, но морем туда можно легко и безопасно добраться за пару дней. — Рамиро рассеянно смотрел в свой бокал, так что Чарити не решилась спросить, является ли это заявление приглашением.

— Надеюсь, что когда-нибудь я совершу это путешествие. И своими глазами увижу фрески и руины.

— Уверен, что ваш отец с удовольствием организует эту поездку.

Значит, это было не приглашение. Чарити допила вино. Разочарование укололо, как иголкой. Принц не намерен ее очаровывать. Он скоро уедет. Но как же ей хотелось увидеть Помпеи вместе с ним!

Ночью Чарити долго не могла уснуть; расстаться с Сесили быстро не удалось, так что дальнейший осмотр достопримечательностей пришлось отложить. Принц привез Чарити домой и тут же удалился в кабинет с лордом Эвереттом. Переговоры продлились почти до полуночи, так что девушке пришлось ужинать одной. Как бы ей ни хотелось дождаться появления принца и отца из кабинета, это было бы просто неприлично. Она ела очень медленно, надеясь, что они закончат и присоединятся к ней хотя бы за десертом, но, увы, надеждам не суждено было сбыться. Побродив немного по библиотеке, делая вид, что выбирает книгу, и таким образом еще немного потянув время, Чарити все же удалилась к себе. Все равно расслышать что-либо сквозь плотно закрытую дверь кабинета не представлялось возможным.

В итоге, Чарити полулежала в постели, пыталась читать. Книга, так увлекавшая ее вчера, сегодня казалась совершенно бессмысленной. Мысли то и дело возвращались к дню, проведенному с принцем Рамиро. Никогда, ни разу в жизни, ее день не был так… так полон. Полон чем? Смыслом, жизнью, чем? Чарити помнила почти дословно все, о чем они с принцем говорили — и каждое слово казалось ей драгоценностью. Первый раз в жизни мужчина действительно ее слушал. Слушал и слышал. Даже отец, который старался не стеснять стремлений дочери и во всем ей потакавший, не слышал ее так, как принц.

Больше же всего Чарити поразило то, что Рамиро был честен. Честен во всем. Откровенен. Он не лицемерил, не притворялся, не умалчивал. Он отвечал на вопросы прямо. Он не боялся показаться смешным или глупым. Он просто был самим собой. Принцем, наследником, слугой своей земли и своего народа. Хозяином своей души и своего слова. Был способен пожертвовать собой ради долга — и это были не просто слова.

Он оставался прекрасным принцем со сказочного острова — и он являлся самым настоящим и неподдельным джентльменом. Единственным настоящим и истинным, какого Чарити встречала в жизни. Даже отец не производил такого впечатления, даже ему не хватало этого… чего? Да, она же думала. Этой души.

Но что теперь делать с этим знанием, Чарити не ведала. Как ей жить дальше? Как смеяться на балах, как улыбаться глупым шуткам? Как вообще смотреть на мужчин? В один день все совершенно изменилось. Растаяло видение доброго мужа и трех детишек, мирной жизни в Дорсете, спокойной старости. Невозможно. Больше невозможно.

Потому что на свете больше нет другого такого мужчины, как принц Рамиро. Да, есть не менее красивые, есть и более благородные, может быть, есть столь же умные. Но не в этом дело. Не в этом. Рамиро — единственный.

И единственно невозможный.

Нет, Чарити не решалась думать о том, что означают ее мысли, она даже случайно, даже ненароком не произнесла слова «любовь». Любовь — это то, что бывает у всех, что может вспыхнуть — и погаснуть. Нет, она не влюблена в принца Рамиро.

Она им поглощена.

Тихий стук в дверь показался Чарити громом. Она сказала, что открыто. Вошел отец. Он был еще одет в дневной костюм, а не в халат.

— Папа? Ты еще не спишь? — Чарити сделала вид, что удивилась.