И убийца Альваро V был из таких.

Стражники стояли повсюду — на лестницах, в переходах, двойной цепью — у камеры. Лоренсо де Ортис больше не желал рисковать.

Хватит одной смерти за день. Хватит.

Рамиро остановился у камеры, рассматривая сквозь небольшое зарешеченное окошко связанного пленника. Его скрутили по рукам и ногам, привязав к стулу, и по бокам стояли два гвардейца. Убийца сидел, опустив голову.

— Отпирай.

Лоренсо загремел ключами, ступил в камеру первым, зорко оглядываясь — как будто сюда может проникнуть кто-то еще, пышущий неблагородными намерениями! — и лишь после этого позволил Рамиро и Марко войти. Младший брат держался сзади, стискивая кулаки. Рамиро остановился перед убийцей, и тот поднял голову, моргая от яркого света: сопровождавшие принцев гвардейцы принесли факелы. В камере стало светло как днем.

Рамиро толком не разглядел убийцу там, на площади, и сейчас с непонятной жадностью всматривался в его черты. Француз — а это совершенно определенно был француз, Лоренсо уже сказал об этом, — оказался человеком ничем особо не примечательным. Вздернутый нос, кривые зубы за приоткрытыми потрескавшимися губами, жидкая бородка и усы. Обычный горожанин. Убийца короля.

— Имя, — уронил Рамиро по-французски сухо и отстраненно.

Мужчина ухмыльнулся, плюнул ему на сапоги и тут же получил тычок в бок от одного из гвардейцев.

— А почему я должен тебе отвечать, дворянская мразь?

Рамиро отвернулся, заложил руки за спину и заговорил:

— Ты, конечно, можешь не отвечать мне. Ты убил моего отца, короля Пуэрто дель Фасинадо. После его погребения ты предстанешь перед королевским судом, и он приговорит тебя к казни. Наши законы достаточно просты в отношении таких, как ты. Тебя приговорят к долгой казни. Возможно, ты не знаешь, что это такое. Я объясню. Тебя посадят в железную клетку и выставят на главную площадь; вокруг встанут гвардейцы, чтобы никто не смог к тебе пройти. Но толпе будет дозволено кидать в тебя… только камни. Никакой еды, никакого гнилья. Ты просидишь там, пока не умрешь. Раз в день тебе будут подносить глоток воды, и это сделает пытку еще длиннее. Таково у нас наказание для тех, кто убивает королей. Или же, — он развернулся и посмотрел преступнику в глаза, — ты говоришь мне свое имя, имена сообщников и тех, кто затеял заговор.

— Почему ты думаешь, что я их знаю, принц? — сказал убийца, будто снова плюнул.

— Вряд ли тебе поручили бы столь ответственное дело, если бы не доверяли. Остров у нас небольшой. Ты и твои приятели не могли проникнуть сюда без помощи местных. А значит, ты их знаешь.

Убийца молчал.

— Тебя все равно казнят.

— Это сделаешь ты?

— Я бы хотел, — сознался Рамиро. Ему становилось очень трудно сдерживать то огромное и холодное, что рвалось изнутри и — он знал — никогда не должно прорваться. — Но народ Фасинадо мне этого не простит. Моего отца любили здесь; если я покараю убийцу собственноручно, не показав этого людям, люди… расстроятся.

— Так, может быть, он? А? Он так смотрит на меня! — Француз кивнул на младшего принца. — Давай, мальчик, покажи, чего ты стоишь! Это ведь я замочил твоего папашу!

Марко рванулся вперед и был остановлен железной рукой Лоренсо.

— Пусти! Я покажу ему… Я…

— Ваше высочество, — одернул его Лоренсо негромко, но так, что Марко перестал рваться и замер, тяжело дыша.

— И мой брат этого не сделает, — произнес Рамиро, — и моя стража. И мои советники. И даже моя сестра, которая на скаку попадает из пистолета в глаз летящей утке, не станет практиковать свое мастерство на тебе. Ты умрешь медленно и мучительно, как того заслуживаешь. Но если, — голос Рамиро упал почти до шепота, и убийца невольно подался вперед, — ты скажешь мне то, что я требую, я даю слово: твоя смерть будет быстрой.

— Ты сам дьявол, — пробормотал француз. — Но если я промолчу, ты не узнаешь, кто так ненавидит тебя и твою семью.

— Я узнаю, — любезно возразил Рамиро. — Остров закрыт. Сегодня я отдал приказ о том, что ни один корабль не должен покидать гавань, а на лодке до материка не добраться. Пока я не найду истинного убийцу, того, кто направил твою руку, никто отсюда не сможет выбраться. А ты… ты познаешь муки ада прежде, чем очутишься в том аду, что ждет тебя после смерти.

Француз тяжело дышал; их с Рамиро взгляды сцепились, и ни один не мог отвести глаз. Трепетало пламя факелов, еле слышно звякнула шпага, когда Лоренсо переступил с ноги на ногу.

Убийца не выдержал первым и опустил голову.

— Хорошо, — пробормотал он, — ты дал слово.

— Я Рамиро Эстебан Хорхе лос Домингос де Сантана, старший принц королевского дома, и я подтверждаю свое слово. Кто ты?

— Я Поль Лелуш, — пробормотал убийца, — верный слуга Франции.

— Как ты прибыл на остров?..

…Допрос продолжался больше часа. Имена сыпались и постукивали одно о другое, как шарики в четках кардинала де Пенья. Щелк-щелк. Одно за другим. Лоренсо вызвал королевского секретаря, тот записал все. К концу допроса Рамиро знал то, что ему нужно было знать.

— Что ж, — произнес он, когда поток слов иссяк и убийца обмяк на стуле, — я сдержу свое слово, ты умрешь быстро. К сожалению, я не могу отменить публичную казнь, однако суд прислушается к моему слову, и ты избежишь мучений.

Лоренсо вытолкал из камеры Марко, который все оглядывался и порывался пойти назад. Рамиро тоже направился к двери, но на полдороге не выдержал и вернулся. Он постоял, глядя на все еще ухмылявшегося — в знак протеста! — узника, а затем, широко размахнувшись, ударил его кулаком по лицу. Голова француза мотнулась, из разбитых губ по подбородку побежала кровь.