В отсутствие Митча Энсон приложил немало сил, чтобы оторвать стул от стиральной машины. Стальные ножки оставили на полу глубокие царапины, свидетельствующие о прилагаемых усилиях.

— Ты сказал, что можешь перевести деньги, не выходя из дома, по телефону, через компьютер, — напомнил ему Митч. — Ты сказал, максимум за три часа.

Энсон плюнул на пол между ними.

— Если у тебя есть восемь миллионов, двумя ты можешь пожертвовать ради Холли. Когда все закончится, мы с тобой больше не увидимся. Ты отправишься в ту клоаку, которую выбрал для жизни.

Если бы Энсон узнал, что Митчу известно о смерти Дэниэля и Кэти, их трупах, лежащих в учебной комнате, ни о какой помощи не могло быть и речи. Он бы подумал, что Митч уже избавился от подложенных улик и полиции не составит труда выйти на истинного преступника.

Но пока он верил, что убийства выведут полицию на Митча, оставалась надежда, что он все-таки согласится помочь, выжидая момента, когда Митч допустит ошибку и ситуация изменится на прямо противоположную.

— Кэмпбелл не мог отпустить тебя, — просипел Энсон.

— Он и не отпустил.

— Тогда как?

— Убил тех двоих.

— Ты?

— И теперь мне придется с этим жить.

— Ты убил Воски и Крида?

— Я не знаю их фамилий.

— Это их фамилии.

— Из-за тебя.

— Воски и Крида? Быть такого не может!

— Тогда, должно быть, меня отпустил Кэмпбелл.

— Кэмпбелл никогда бы тебя не отпустил.

— Главное — я здесь, а как, значения не имеет.

Энсон мрачно смотрел на него, насупив брови.

— А теперь я даю тебе несколько часов, чтобы ты хорошенько подумал.

— Деньги ты получишь.

— Я хочу, чтобы ты подумал не об этом.

— Ты их получишь, но у меня будет несколько условий.

— Не тебе устанавливать правила, — отрезал Митч.

— Это мои два миллиона.

— Нет. Теперь они мои. Я их заработал.

— Остынь, а?

— Если бы ты был на их месте, ты бы ее сначала трахнул.

— Слушай, ты понимаешь, это всего лишь слова.

— Если бы ты был на их месте, ты бы ее убил, но сначала трахнул.

— Сказать можно все, что угодно. И потом, я — не они.

— Да, ты — не они. Но они здесь из-за тебя.

— Нет. Всякое случается. Вот случились и они.

— Если бы не ты, они бы в моей жизни не появились.

— Ладно, не буду тебя переубеждать.

— И вот о чем тебе нужно подумать: кто я теперь?

— Ты хочешь, чтобы я подумал, кто ты теперь?

— Fratello piccolo больше нет. Ты понимаешь?

— Но ты — мой маленький брат.

— Если ты по-прежнему так думаешь, то попытаешься провернуть какой-нибудь трюк в надежде, что я на него клюну, но теперь у тебя ничего не выйдет.

— Если мы договоримся, я не буду пытаться что-либо провернуть.

— Мы уже договорились.

— Ты должен меня освободить.

— Чтобы ты разорвал меня на куски?

— Любой договор подразумевает доверие.

— Ты посиди здесь и подумай, как быстро ты можешь умереть.

Митч выключил свет и шагнул за порог.

Оставшись в темноте, в комнате-прачечной без единого окна, Энсон крикнул:

— Что ты делаешь?!

— Обеспечиваю наилучшие условия для раздумий, — ответил Митч и захлопнул дверь.

— Микки? — позвал Энсон.

Микки, после всего, что произошло, Микки.

— Микки, не делай этого.

Склонившись над кухонной раковиной, Митч вымыл руки мылом, с горячей водой, чтобы смыть осязательные воспоминания о теле Джона Нокса, которые словно впечатались в кожу.

Из холодильника достал упаковку нарезанного ломтиками «Чеддера» и тюбик с горчицей. Нашел батон и сделал себе сандвич с сыром.

— Я слышу тебя, — раздался из комнаты-прачечной голос Энсона. — Что ты делаешь, Микки?

Митч положил сандвич на тарелку. Добавил маринованный огурчик. Достал из холодильника бутылку пива.

— Какой в этом смысл, Микки? Мы уже договорились. Чего держать меня здесь?

Митч подставил еще один стул под ручку двери в комнату-прачечную, зафиксировав ее в горизонтальном положении.

— Что ты делаешь? — вновь повторил Энсон. — Что происходит?

Митч выключил свет на кухне. Поднялся наверх, в спальню Энсона.

Положив пистолет и тазер на прикроватный столик, сел на кровать, привалившись спиной к изголовью.