— Хм…

— Карине… Мы поговорим подробно на эту тему. Ты волнуешься, все мы волнуемся. Ты подумай, покорность любимому — это же неплохо… Об этом, по сути, мечтает любая женщина… И ты тоже. Подумай…

Сказав это, Диланян отошел. Воспоминания душили его, травили. Он широко перекрестился и повернулся к Карине. Видимо, что-то такое было в его взгляде, потому что невеста улыбнулась, подошла ко всем и сказала:

— Ладно… Делайте, что хотите…

Конфликт был исчерпан, со стороны его никто и не заметил.

Было бы странно, не случись в этот драматичный момент чего-либо истинно армянского. То есть абсурдного, колоритного и малость сумасшедшего.

— Ай, чтобы тебя птичий грипп скосил, чтобы к твоим кишкам острая непроходимость прилипла, чтобы твой клюв казеозными язвами покрылся! — вдруг завизжала какая-то женщина. — Чтобы твой аппендикс завернулся ретроперитонеально, чтобы тебе резекцию сигмовидной делали без наркоза!

Диланян опешил. Профессиональные хирургические термины впервые в жизни напугали его. Повернувшись, он совсем ополоумел, потому что профессор Алина Погосовна, заведующая кафедрой факультетской хирургии, которую он совсем не ожидал увидеть здесь, отбивалась от стаи голубей, совершенно бесстыжим образом опорожнявших кишечник на ее вечернее черное платье.

— Мистика. Арсен! Что происходит?! — завопил Диланян и побежал к уважаемому врачу, чтобы спасти ее от нападения птиц. — Быстро сюда влажные салфетки!

— Сейчас выясним. — Арсен, бессменный сопровождающий Диланяна, бросился в гущу хохочущей толпы. — Да что вы говорите? Быть того не может!

Оказалось, что существует традиция: после венчания выпускать голубей, дарить им свободу. Эти голуби продаются тут же, на территории церкви, однако крестный отец пары, венчавшейся перед Ашотом и Карине, оказался скрягой… Нельзя торговаться с теми, кто свободу продает, нельзя! Вот голуби и отомстили… Но, видимо, для усиления позора отомстили они ни в чем не повинной Алине Погосовне.

— Алина Погосовна, здравствуйте, — чувствуя себя абсолютным идиотом, подошел к ней Диланян. — Позвольте мне?

— Ба! Оганес Эдуардович! Да чтоб ты, голубь, стал добычей манула! — в ярости воскликнула профессорша. — Видите, что тут происходит? Как я в таком виде…

— Сейчас, сейчас… — Оганес не придумал ничего лучше, чем размазать по всему платью Алины Погосовны следы хулиганства голубей влажной салфеткой. — Сейчас все почистим!

Вдруг Диланян заметил, что Алина Погосовна замолчала. Замолчали все гости. Даже голуби замолчали.

— Э-э-э?

— Да что же ты делаешь, ирод? — полупридушенно прошептала Алина Погосовна. — Хоть бы не так близко от храма, прости господи!

Тут Диланян увидел, что вовсю орудует влажной салфеткой в декольте заслуженного профессора. А гости аж с двух свадеб подозрительно косятся на них.

В полнейшей тишине громко и отчетливо прозвучали слова овцепаса Мовсеса:

— Я понимаю, что у него есть лицензия на отрез причиндалов. А вот на это бесстыжее у него право есть?

Последовал громовый хохот, Диланян бросил пачку влажных салфеток Алине Погосовне и скрылся в толпе…

— …Перед лицом Бога и здесь собравшихся уважаемых людей объявляю вас мужем и женой! — торжественно изрек священник, сочувственно посмотрел на Ашота и закрыл книжку-шпаргалку. — Можете поцеловать невесту!

После того как все формальности были соблюдены, согласно давней и, возможно, когда-то красивой традиции, все главные лица стоят рядышком и принимают поздравления. Казалось бы, ничего такого…

Но не будем забывать про армянский колорит. Поздравление это включает целование всех: неженатого брата, кавора, жениха, невесты, каворкины (крестной свадьбы), незамужней сестры…

— Ай, поздравляю вас со свадьбой! — подошел первым к Диланяну дед невесты. — Будьте счастливы!

С этими словами гераклоподобный дед обнял Диланяна и отечески поцеловал в щеку. Все бы ничего, но кончики его усов повели себя несколько фривольно: один впился в глаз князю, второй до смерти защекотал ему шею.