— Я очень хочу поехать, но один из нас должен остаться, чтобы присматривать за Оуэном и королевой, — сказала она рассудительным тоном, который царапнул его по нервам. — Оставь их одних, и, боюсь, они не сумеют сохранить свою тайну.

А сколько он может хранить свою тайну? Сколько нужно времени, чтобы до нее дошло, что она предназначена ему в жены самой судьбой?

— Пойдем в постель, — сказал он, вставая и поднимая ее на ноги.

Нежность — не то, что она получит от него в этот раз. Но уж он как следует позаботится, чтобы она скучала по нему.

Джейми была ненавистна мысль о разлуке с ней, пусть даже всего на несколько дней. Небо, виднеющееся в проеме узкого окна, темнело. Скоро им придется одеваться и идти — по отдельности, конечно, — в свои комнаты готовиться к ужину.

Как же ему не хотелось уезжать, не прояснив их отношений. Еще немного, и начнут съезжаться рождественские гости. Скоро дворец наводнит половина влиятельных персон Англии.

— Сколько было других? — спросил он.

Линнет приподняла голову от подушки и посмотрела на него:

— Других?

— Других мужчин, — выдавйл он сквозь зубы. — Других любовников.

— А это имеет значение? — Она села. — А со сколькими женщинами ты переспал?

— Полно, Линнет, это совсем не одно и то же.

В самом деле, откуда она набралась этих мыслей?

Линнет повернулась к нему спиной и обняла колени.

— Скажи мне, что в Англии больше никого не было.

Он снова подумал обо всех гостях, которые скоро наводнят замок. Ему была невыносима мысль, что какой-то другой мужчина будет смотреть на нее и вспоминать ощущение ее кожи под ладонями.

Кровь застучала у него в висках.

— Не было никого, — огрызнулась она.

Благодарение Богу за это. Он подложил руки под голову и облегченно вздохнул. Если она лжет, он не хочет знать правду.

— Чего нельзя сказать о тебе! — бросила она, метнув в него гневный взгляд через плечо. — Взять хотя бы эту ужасную Элинор Кобем.

— Я же говорил, что не хотел спать с ней. Я даже не помню ничего.

— Не ври. Все ты прекрасно помнишь.

Мужчины слетаются к Линнет как мухи на мед. Их привлекает ее неземная красота, а еще больше страстность и необузданность, которые они чувствуют в ней. Боже, как же ему не хочется оставлять ее!

Он сел, повернул ее к себе и заглянул в лицо:

— Могу я доверять тебе, пока меня не будет?

Судя по убийственному взгляду, которым она просверлила его, вопрос ей не понравился. Но ему было все равно. Он должен знать.

— Так могу ли?

— Если ты не доверяешь мне, то не трудись возвращаться.

Он понял это как «да». Но ему хотелось большего, чем знать, что она не прыгнет в постель к другому мужчине через несколько дней после его отъезда.

Она откинула одеяло в сторону, схватила свою рубашку с изножья кровати и спрыгнула на пол. Когда она подняла руки, чтобы надеть рубашку через голову, взгляд его прошелся по изящной линии спины, аппетитной попке и длинным-предлинным ногам.

Господи Боже, как же она красива!..

Она прошла к окну и встала спиной к нему, сложив на груди руки.

Он последовал за ней и развернул к себе так, чтобы заглянуть в глаза:

— С возвращением Бедфорда мои обязанности здесь выполнены.

Ее плечи под его ладонями напряглись. Но если он ждал, что она станет плакать или умолять, то ему пришлось бы ждать до скончания века.

— Я вернусь в Виндзор на рождественские празднества, но после должен буду уехать.

Она сняла его руки со своих плеч и холодным голосом проговорила:

— Так скоро?

«Господи, Линнет, дай же мне что-нибудь». Он устал быть терпеливым и чертовски устал ждать.

— А может, я и вообще не вернусь из Лондона, — сказал он. — В конце концов, пора мне уже начинать искать жену.

Она снова отвернулась от него и устремила взгляд в окно. После довольно долгого молчания натянуто отозвалась:

— Тебе надо быть здесь на рождественские празднества, чтобы помочь отвлекать внимание от королевы и Оуэна. Они наверняка забудутся.

— Только из-за Оуэна и королевы ты хочешь, чтобы я вернулся?

Она осталась стоять к нему спиной.

— Каких слов ты от меня ждешь, Джейми?

Ну уж нет, черт возьми, он не собирается просить ее их произнести. Если он ей не нужен, бесполезно давить на нее. Это они уже проходили.

Он подобрал свою одежду с пола и напялил ее.

— Уверен, ты поступишь, как тебе заблагорассудится, как всегда делала! — зло бросил он, натягивая сапоги.

Гнев волнами исходил от него, когда он демонстративно прошагал через комнату и сдернул плащ с крючка у двери.