— И я тоже сделаю так, как хочу. — Он повернулся, держась за ручку двери. — И в Лондоне полно женщин, кроме Элинор.

И он хлопнул дверью.

Уже почти смеркалось, когда Джейми с Мартином через Большие ворота въехали в Вестминстерский дворец. Оставив Мартина во внешнем дворе позаботиться о лошадях, Джейми отправился в личные покои к Бедфорду.

Стражники в туниках, расшитых королевскими цветами — ярко-голубым, золотым и красным, — стояли перед залом, расписанным батальными сценами, который служил королевской опочивальней и местом для аудиенций. Назвав им свое имя и дело, Джейми устроился на скамейке ждать. Немного погодя одна из тяжелых двойных дверей чуть приоткрылась, и тот, кто был внутри, переговорил с одним из охранников.

— Сэр Джеймс Рейберн, — провозгласил стражник голосом, который был слышен, наверное, за милю. — Его милость герцог Бедфорд сейчас вас примет.

Джейми кивнул стражнику, проходя в двери. Войдя внутрь, он остановился и разинул рот, точно крестьянин из деревни. Теперь он понимал, почему этот зал вместе с часовней Святого Стефана ставят Вестминстер в ряд самых великолепных дворцов Европы.

Парадная королевская кровать, великолепный предмет мебели, изготовленный для Генриха III, господствовала в дальнем конце длинной, узкой комнаты. Картины были над и вокруг кровати, которая располагалась изголовьем к северной стене, рядом с камином. На восточной стене, в нескольких футах от изножья, были два изящных окна, выходящих на Темзу.

Джейми запрокинул голову, чтобы оглядеть деревянный потолок, украшенный рядами резной лепнины, называемой дольчатой патерой. Но потом его взгляд привлекла фреска над изголовьем пяти с половиной футов высотой, изображающая коронацию Эдуарда Исповедника.

Джейми услышал, как кто-то прочистил горло, повернулся и обнаружил рядом с собой Бедфорда. Он отвесил запоздалый поклон.

— Ваша милость.

— Я так понимаю, что тебе еще не доводилось бывать в Расписном зале, — заметил Бедфорд с теплой улыбкой. — Я видел его много раз, и все равно меня всегда поражает его красота. — Бедфорд жестом обвел комнату — Уверен, ты их узнаешь.

Взгляд Джейми проследовал по ряду настенных картин, изображающих сюжеты Ветхого Завета, которые были снабжены надписями и ярко раскрашенной геральдикой.

— Изображения добродетелей и пороков — мои любимые, — сказал Бедфорд, подводя Джейми к картинам в простенках между окон на южной стене. — А особенно я люблю вот эту.

Бедфорд указал на изображение женщины в кольчуге и короне, вонзающей копье в мужчину одной рукой, а другой всыпающей ему в глотку непрекращающийся поток монет из длинного кожаного мешка.

— Добродетель Щедрость торжествует над пороком Алчность? — спросил Джейми.

— Очень хорошо, — с улыбкой похвалил Бедфорд.

— Щедрость — добродетель лишь тогда, когда совершается с пользой, — послышался голос позади них.

Джейми обернулся и увидел дядю герцога, блистательного в своем епископском одеянии, ослепительно белом, искусно расшитом золотом. Он как раз входил в боковую дверь.

— Ваша милость.

Джейми низко поклонился епископу Бофору.

— Я только что рассказывал дяде, какими ценными были твои донесения, — сказал Бедфорд.

Джейми кивнул, признавая похвалу. Оба государственных мужа разглядывали его до тех пор, пока он не почувствовал себя неловко.

— Чем я могу служить вам сейчас, ваша милость?

Джейми задал вопрос герцогу, но ответил епископ:

— Точнее сказать, чем мы можем служить друг другу.

— Ты хороший человек, — сказал Бедфорд, — из того же теста, что и твой отчим, Фицалан.

— Благодарю вас, — отозвался Джейми. — Это для меня наивысшая похвала.

— Мой племянник сказал это не для того, чтобы польстить вам, — возразил епископ, — но чтобы объяснить, почему мы предлагаем вам наиболее благоприятную возможность.

Затылку Джейми стало холодно от нехорошего предчувствия. С этой «благоприятной возможностью» совершенно ясны две вещи: во-первых, это наверняка на пользу епископу и короне, а во-вторых, от нее будет невозможно отказаться. Когда два самых могущественных человека в королевстве желают оказать тебе милость, ты можешь отказаться от нее лишь на свой страх и риск.

— Вы знаете сэра Чарлза Стаффорда? — спросил епископ.

Когда Джейми покачал головой, Бедфорд пояснил:

— Он заплатил денежный взнос вместо службы, поэтому ты не встречал его во Франции.

То, что закон позволяет знатному вельможе заплатить налог вместо обеспечения военной службы — его прямого долга перед королем, — вовсе не означает, что он должен так поступать. Если только этот Стаффорд не слишком стар или немощен, чтобы участвовать в сражении, Джейми знает о нем как о мужчине все, что нужно.