Стаффорду было явно невдомек, что предполагаемый жених может оскорбиться таким его радостным предвкушением смерти своего будущего зятя.

План Джейми повести себя так неприятно, чтобы Стаффорд потерял к нему интерес, испарялся тем быстрее, чем дальше разглагольствовал этот несносный болван. Джейми взглянул на девушку, с каждой секундой сочувствуя ей все больше. Каково это для юной девушки — иметь отцом такого неотесанного олуха?

— У меня только девочка, видите ли, — покачал головой Стаффорд. — Нет для мужчины большего в жизни разочарования.

Ну уж нет, с него хватит.

— У моих родителей и сыновья, и дочери, — сказал Джейми прежде, чем Стаффорд разразился очередным оскорблением в адрес своей дочери, — и, уверяю вас, они гораздо больше любят дочерей.

— Да? — скривился Стаффорд, точно попробовал чего-то кислого.

— Они говорят, что дочки — как солнце, приносящее тепло и счастье в их дом, тогда как сыновья подобны зимним бурям, приносящим хаос и беды.

Джейми выдумал все это прямо на ходу, но он чувствовал себя просто обязанным отыграться на Стаффорде за его вопиюще грубое небрежение к чувствам собственной дочери.

Стаффорд открыл было рот, чтобы поспорить, но Джейми не дал ему.

— Вторая баржа уже подошла. Давайте поскорее взойдем на нее, чтобы ваша дочь села поближе к жаровне.

Элинор Кобем везла в Виндзор такую большую свиту, что несколько ее придворных дам и слуг вместе с изрядным количеством сундуков вынуждены были переправляться на второй барже с Джейми и Стаффордами.

Голова Стаффорда резко повернулась в сторону баржи, которая только что причалила.

— На реке сыро. Я должен сесть на самое близкое место к жаровне из-за своей подагры.

Стаффорд стал протискиваться вперед, расталкивая других пассажиров, ожидающих на пристани, а Джейми предложил руку девушке. Она приняла ее без единого слова, без улыбки. Проведя совсем немного времени с ее отцом, Джейми уже больше не удивлялся ее угрюмому виду.

На барже было две жаровни. Увидев, что ее папаша устроился на лучшем месте у первой, Джейми отыскал место для девушки возле второй жаровни. Лодочник работал споро, опуская края тяжелой парусины, которая служила для защиты пассажиров от ветра и дождя и сохраняла тепло от жаровен внутри.

Какое-то время после того, как лодочник оттолкнул баржу от пристани, Джейми и леди Агнес сидели в молчании. Она была такой миниатюрной, что он чувствовал себя рядом с ней великаном.

Девушка мяла в руках носовой платок. Она казалась такой отчаянно несчастной, что он ощутил порыв спасти ее. Однако кому-то другому придется спасать ее от ее папаши. И все же хотелось бы ему хоть как-то облегчить ее страдания.

Девушка, похоже, не умела, как большинство женщин, заполнять неловкие паузы. Джейми пытался придумать, что такого сказать бы ей, когда она вдруг обратила на него свои темные глаза и задала вопрос, как будто от этого зависело вес.

— Сколько демонов, по-вашему, в преисподней?

Джейми подумал, что, наверное, ослышался.

— Что вы спросили?

В этот раз она заговорила медленно, точно со слабоумным.

— Сколько ангелов обратилось против Бога, чтобы занять место рядом с Люцифером?

Он заморгал, силясь сообразить, как ответить на такой необычный вопрос.

— Большинство святых считают, — продолжала она, не отводя от него пристального взгляда, — что один из каждых трех ангелов впал в немилость.

— Тогда посчитать просто, — сказал Джейми, гордясь собой, — при условии, что вы знаете, сколько ангелов было вначале.

— В том-то и трудность, — возразила она. — Это крайне удручающе, но не существует единства во мнении относительно точного числа ангелов во времена восстания Люцифера.

— Ну, поскольку добрые ангелы превосходят демонов вдвое, то какая тогда разница, сколько демонов?

Странно, но Джейми даже как-то развеселился.

— Это ответ солдата, — сказала она с улыбкой, которая преобразила ее лицо. — Вы также можете спросить, какое вообще имеет значение соотношение, когда на стороне добрых ангелов сила Господа.

— Это был ваш вопрос, для начала, — отозвался Джейми с ответной улыбкой. — Скажите, почему вас интересует, сколько именно падших ангелов?

Она вытянула губы трубочкой и устремила взгляд вдаль, снова сделавшись серьезной и задумчивой.

— Когда я молюсь о силе, чтобы сопротивляться демонам, мне бы хотелось использовать число.

— Но наверняка Бог уже знает, сколько их.

Она вновь обратила на него свои большие темные глаза:

— Вы правы, разумеется. Мать Тереза — она аббатиса в Сент-Мэри-Вудс возле моего дома — говорит мне, что я посвящаю слишком много времени размышлениям о таких малых вопросах веры.