— Ты — обиженная? — взревел он. — Ты — невинная?

— Это ж надо было набраться такой наглости и задавать мне оскорбительные вопросы о других мужчинах, когда ты сам за моей спиной обручился!

Судя по тому, как разинул рот Джейми, он не ожидал, что ей уже известно о помолвке. Он что, считает ее полной дурой?

— Ты думал, что я ничего не услышу? — спросила она голосом, который становился опасно высоким и звонким. — Ты не мог вначале сказать мне об этом? Ты должен был привезти ее сюда, в Виндзор, чтобы ошеломить меня этой новостью?

Весь гнев, казалось, ушел из него. Наверное, из-за чувства вины. Он потянулся к ней, но она вскинула руки и отступила назад.

— Как ты мог, Джейми? — выдавила она, чувствуя, как слезы жгут глаза.

Она ненавидит плакать. Ненавидит, ненавидит, ненавидит. Она стиснула руки в кулаки и отвернулась от него.

— Я всегда знала, что ты бросишь меня, — проговорила она, безуспешно пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Но я думала, что хотя бы в этот раз ты сделаешь это мягче. У нас ведь договор, помнишь? Когда захочешь закончить нашу связь, то должен сказать мне первой.

Он подошел сзади и положил ладони ей на плечи. Как только он дотронулся до нее, тело ее начало сотрясаться в безмолвных всхлипах.

— Уходи! — сдавленно прошептала она.

Как же невыносимо, что он видит ее такой, слабой и хныкающей.

— Я не обручен, — проговорил он ей в волосы. — Я бы тебя известил.

— Эдмунд сказал, что все договорено.

— Это правда, что епископ с Бедфордом предложили этот союз, — подтвердил он, — но и только.

Она вытерла нос рукавом, хотя это было не слишком хорошо для бархата.

— Что ты будешь делать? — спросила она почти ровным голосом.

— Я из тех мужчин, которым нужен дом, семья, жена.

Ей не должно быть так больно слышать это от него. Но сердцем она понимала, что это правда. Она знала это с того самого дня, как он оставил ее тогда, в Париже. Слезы потекли с такой силой, что она уже даже не пыталась вытирать их рукавом.

— Жена мне нужна больше, чем любовница, — продолжал он. — Мне нужна женщина, которая будет строить со мной жизнь и будет матерью моих детей.

Он бросает ее.

Ей пришлось задержать дыхание, чтобы не разрыдаться, как пятилетняя девчонка. Сердце сжималось от боли, она чувствовала слабость и тошноту.

— Я люблю тебя, Линнет, но со мной либо все, либо ничего. Тебе придется дать мне обещание, или я найду другую.

Джейми любит ее.

Когда она повернулась к нему лицом, его руки обняли ее. Она положила голову ему на грудь. Как же давно, невозможно давно он не говорил ей, что любит ее.

— Не покидай меня, — прошептала она. — Никогда не покидай меня.

— Мне нужны от тебя обещания, — напомнил он.

— Только не уходи, — взмолилась она, закрыв глаза и крепко обнимая его. — Не бросай меня снова.

Ей было все равно, какие обещания она должна дать. Все, чего она хочет, — это быть с ним, в его объятиях.

— Мне нужно твое слово…

— Мы поговорим об этом позже, ладно? — Она опустила руки на его ягодицы. — Я так ужасно скучала по тебе.

Его суровое лицо смягчилось.

— Правда?

— Каждое мгновение, — поклялась она охрипшим голосом.

Он привлек ее ближе и, прижавшись щекой к ее щеке, прошептал на ухо:

— Я тоже скучал по тебе.

Она отклонилась назад, чтобы увидеть желание в его глазах.

— Я хочу, чтобы ты снова сказал, что любишь меня, когда будешь во мне.

Ее слова возымели именно такой эффект, на который она надеялась.

Джейми стиснул ее в объятиях и поцеловал с таким неистовством, что под кожей у нее вспыхнул огонь. Не прерывая поцелуя, он подталкивал ее спиной вперед, пока она не уперлась в кровать. Обхватив ее голову ладонями, распластав пальцы в волосах, он поцеловал ее таким страстным, таким ненасытным поцелуем, что она не была уверена, осталось ли от нее что-то — и ей было все равно.

Наконец он оторвался от ее губ, она стала хватать ртом воздух — и снова резко втянула его. Он стиснул ее грудь. Его стон острого желания эхом отозвался в ней. Он спрятал лицо у нее на шее. Она запустила пальцы в его волосы, когда он стал осыпать горячими влажными поцелуями нежную кожу шеи и ключиц.

Он повернул ее и начал расстегивать платье. Пока пальцы трудились над пуговицами, прерывистое дыхание врывалось ей в ухо, а твердая плоть вжималась в ягодицы. Потом его губы ласкали ее обнаженное плечо. Став нежнее, он стаскивал вниз платье вместе с рубашкой, целуя освобождающуюся кожу. Волна желания накрыла ее с головой, когда он схватил ее за бедра и стал покусывать мягкую кожу ягодиц.