Меня несли в сторону красного света. Когда мы приблизились к нему, я увидела, что меня держит мужчина, одетый в большой черный плащ и маску, которая скрывала его лицо. Я предприняла последнее усилие: мои руки и ноги стали ватными, мой рот вновь открылся, чтобы закричать, но рука закрыла его, рука, которую я чувствовала на губах, на моем теле, – она пахла смертью! Я потеряла сознание.

Не знаю, как долго продолжался мой обморок. Когда я очнулась, мужчина в черном и я все еще были в темноте, но тусклый фонарь на полу теперь светил на бьющий фонтан, вделанный в стену. Вода стекала вниз по стене и исчезала под полом, на котором я лежала. Моя голова покоилась на колене мужчины в черном плаще и маске. Он протирал холодной во дои мои виски заботливо и нежно, что показалось мне еще более ужасным, чем жестокость, которую он продемонстрировал, унеся меня из артистической комнаты. Его руки легко касались меня, но от них все еще исходил запах смерти. Я сделала слабую попытку оттолкнуть их и спросила: «Кто вы? Где Голос?» Его единственным ответом был вздох.

Вдруг я почувствовала теплое дыхание на лице и в темноте смутно различила белые очертания. Я была удивлена, услышав веселое ржание, и прошептала: «Цезарь!» Мужчина поднял меня в седло. Я узнала Цезаря, белую лошадь из «Пророка». Я обычно баловала ее, подкармливая. Однажды за кулисами прошел слух, что Цезарь исчез, якобы был украден призраком Оперы. Я верила в Голос, но никогда не верила в призрак и теперь вздрогнула, подумав, не стала ли я его узницей. Про себя я умоляла Голос помочь мне, потому что не могла даже представить себе, что Голос и призрак – одно и то же! Вы же слышали о призраке Оперы, не правда ли?

– Да, – ответил Рауль. – Но расскажите мне, что произошло дальше, когда вы сели на белую лошадь из «Пророка»?

– Я позволила посадить себя на лошадь. Странное оцепенение постепенно сменило тревогу и ужас, которые вызвало во мне это адское приключение. Человек в черном удерживал меня, и я уже не пыталась бежать от него. Внутренний покой, который охватил меня, заставлял думать, что я нахожусь под влиянием какого-то зелья, хотя я полностью владела своими чувствами. Мои глаза привыкли к темноте, и она прерывалась то тут то там короткими проблесками света. Я считала, что мы находимся в узкой, круглой галерее, и представила себе, что она проходит вокруг здания, подземная часть которого огромна.

Один раз, только один раз я спускалась в эти громадные подвалы и останавливалась на третьем уровне, боясь идти дальше. Я видела еще два уровня ниже, достаточно большие, чтобы разместить там небольшой городок, но появившиеся фигуры заставили меня убежать. Это были черные демоны. Они работали лопатами, разжигая и поддерживая огонь, и, если ты подходил близко к ним, угрожали внезапно открыть красные пасти своих топок.

Пока Цезарь спокойно нес меня на своей спине через кромешную тьму, далеко впереди я увидела черных демонов перед красными огнями их печей. Они появлялись, исчезали и опять появлялись в зависимости от изгибов и поворотов маршрута, которым мы следовали. Наконец они исчезли совсем. Мужчина все еще поддерживал меня, и Цезарь продолжал идти, неуправляемый и спокойный.

Я не могу даже приблизительно рассказать вам, как долго продолжалось это путешествие в темноту. Моей единственной мыслью было, что мы движемся по кругу, спускаясь по несгибаемой спирали в глубь земли. Возможно, я думала так, потому что моя голова кружилась, но я не верю этому. Нет, мысли мои были невероятно ясными.

Цезарь вдруг фыркнул и немного ускорил шаг. Воздух стал влажным. Ночь прояснялась. Мы были в окружении голубоватого зарева. Я увидела, что мы оказались на берегу озера. Его серая вода сливалась вдали с темнотой, но зарево освещало берег, и я заметила маленькую лодку, привязанную к железному кольцу на пристани.

Не было ничего сверхъестественного в этом подземном озере с плавающей на нем лодкой, но подумайте о той фантастической ситуации, в которой я оказалась! Души мертвых, подходя к реке Лете, не могли чувствовать большей тревоги, чем я, и Харон не мог быть более угрюмым или более молчаливым, чем мужчина, который посадил меня в лодку. Может быть, эффект зелья исчез или прохлада этого места позволила мне прийти в себя – в любом случае мое оцепенение почти спало. Я сделала несколько движений, которые показали, что мой страх возвращается. Мой мрачный компаньон, вероятно, заметил это, потому что показал быстрым жестом, чтобы убрали Цезаря. Я видела, как Цезарь исчез в темноте галереи, и слышала, как он громко бил копытами на ступеньках лестницы.

Мужчина прыгнул в лодку, отвязал ее от кольца, взял весла и стал быстро и сильно грести. Его глаза через отверстия в маске неотрывно следили за мной, и я чувствовала на себе тяжесть его неподвижных зрачков. Было очень тихо. Мы скользили по голубоватому свету, о котором я говорила вам, но вскоре опять оказались в полной темноте. Наконец лодка ударилась о что-то твердое и остановилась. Мужчина поднял меня. К этому времени я в достаточной степени восстановила свои силы, чтобы закричать, и я сделала это. Но затем я замолчала, ослепленная светом, – да, мужчина опустил меня вниз, в ослепительно яркий свет.

Я вскочила на ноги. Силы вернулись ко мне. Я увидела, что нахожусь в центре гостиной. Она была вся заставлена великолепными цветами, которые выглядели нелепо из-за шелковых лент, привязанных к корзинам, какие продаются в магазинах на бульварах; это были оранжерейные цветы, подобные тем, что я всегда находила в своей артистической комнате после спектакля. Среди этих типично парижских цветов стоял, скрестив руки, человек в маске и черном плаще. И он сказал: «Не бойтесь, Кристина, вы вне опасности».