Хейден позвал Броксимона, чтобы сообщить ему, что он застрял. Человечек понятия не имел, о чем он толкует, но его беспокойство воспринял как добрый знак. По крайней мере, это означает, что Хейден начал задумываться, а это уже прогресс. Брокс просто не мог поверить, что человек, испытавший такой прорыв, как Саймон, может вдруг сделаться вялым и незаинтересованным. Похоже было, что Хейден собрался почивать на лаврах, не имея никакого желания двигаться дальше, используя новые знания и понимание. Но какие тут лавры? Он ведь только начал, и впереди у него такой длинный путь.

— Она преследует меня, как призрак, Броксимон. Но как это возможно, здесь? Разве может кто-то преследовать тебя, как призрак, когда ты… того? А она меня мертвого преследует сильнее, чем живого. Она мне в самые печенки влезла. Я этого не понимаю. Бессмыслица какая-то.

Броксимон смотрел на свои до блеска начищенные двуцветные туфли. Ох и классные же туфли, черт их дери.

— Ты видел ее здесь?

Мухи зажужжали чуть громче. Становилось интересно.

Хейден так глубоко задумался о ней, что даже не слышал вопроса.

— Что?

— Ты видел Изабеллу с тех пор, как попал сюда?

Что-то в этом вопросе заставило Хейдена насторожиться.

— Нет. А что?

Броксимон наклонился и смахнул несуществующую пылинку с носка своей туфли.

— Ну, она тебе, наверное, снилась, когда ты был жив, так ведь?

Хейден невнятно промычал:

— Угу, да… Пять тысяч раз, не меньше.

— Ну так вот, Саймон: она должна быть где-то здесь, раз ты так часто видел ее во сне. Это же твой мир… В этом вся суть.

— Я никогда ее здесь не видел, — сказал Хейден, словно защищаясь от обвинения в том, что он исключительно по своей тупости или ненаблюдательности не заметил очевидного.

И все же Броксимон говорил дело: какая-нибудь версия Изабеллы должна найтись и здесь, ведь это его, Хейдена, мир. И он целиком состоял из битов и байтов информации, которые засели в его мозгу, когда он был жив. А уж Изабелла Нойкор засела там накрепко.

— Может, тебе пойти поискать ее, Саймон?

Когда Броксимон сказал эти слова, мухи почти одновременно перестали жужжать. Не слишком ли много он себе позволил?

— Да, но местечко-то тут не малое, Брокс, — ворчливо отозвался Хейден. — Даже если ты прав, с чего я, по-твоему, должен начать, с «Желтых страниц», что ли?

Броксимон хотел сказать: «Ты и впрямь идиот, Саймон», но сдержался, не желая все испортить. И все же чем больше времени он проводил с этим человеком, тем сильнее убеждался в том, что он дурак.

Ему не пришлось придумывать, что сказать, так как из-за угла маршевым шагом вышла миссис Дагдейл. На ней был еще один устрашающе пестрый, словно после взрыва на фабрике цветных мелков, дашики.

— А, Саймон, вот ты где!

Несмотря на возраст и тот факт, что он уже умер, Хейден рефлекторно выпрямился на стуле, увидев свою старую учительницу. А мухи, точно зная, кто она, сразу улетели.

— Здравствуйте, миссис Дагдейл.

Вместо ответа она посмотрела на недоеденную порцию шоколадного пудинга. Усаживаясь напротив, она поджала губы и одним пальцем отпихнула тарелку от себя до противоположного края стола.

— Так ты сладкоежка, да, Саймон? — Ее голос прозвучал сладковато-угрожающе.

Хейден сглотнул раз, потом другой.

— О прыщах здесь беспокоиться не приходится, миссис Дагдейл.

Она напустила на себя строгий вид.

— Не грубите мне, мистер. Я просто так отметила.

Хейден хотел схватиться за ширинку и предложить ей отметить еще и это. Но он не стал.

— Здравствуй, Броксимон.

— Здравствуйте, миссис Дагдейл.

— Какие у тебе сегодня веселенькие туфли.

Все трое посмотрели на кремовые с коричневым туфли Брокса.

— Ага, спасибо. Так что у вас стряслось, миссис Ди? А то мы тут вроде как заняты. У нас это, заседание.

Учительница до того не привыкла к такой откровенной наглости, что могла только смотреть на мелкого нахала, восседавшего на ручке кресла в своих сутенерских ботинках. Они оба были частью памяти Хейдена, но это еще не означало, что они должны были друг другу нравиться.

Она скрестила на груди руки и злобно посмотрела на обоих.

— Мне очень жаль прерывать ваше заседание,Броксимон. Но я пришла только потому, что меня послали сообщить кое-что Саймону.