Клеменс на мгновение потеряла дар речи, а когда пришла в себя, почувствовала, что ее охватывает гнев.

— Если ты считаешь, что я флиртую с лейтенантом Конроем, потому что ты отказался жениться на мне, Натан Станье, значит, ты еще больший идиот, чем я предполагала.

Натан схватил ее за руку:

— Я считаю, что ты слишком юна, чтобы понимать, что делаешь.

— Мы опять вернулись к моему возрасту? Ладно, я понимаю, должно быть, после того разочарования, что постигло тебя прошлой ночью, ты сегодня не в себе.

Лицо Натана потемнело.

— Разочарование? Я покажу вам, что такое разочарование, мисс Рейвенхерст.

С этими словами он толкнул ее на кушетку, крепко сжимая запястья.

Он пытается напугать меня, подумала Клеменс, но я не боюсь. Я хочу, чтобы он чувствовал ко мне тоже, что я чувствую к нему, хочу, чтобы он понял, что теряет. Не говоря ни слова, Натан впился в ее губы. Клеменс перестала вырываться, прижалась к нему, ощутила его возбуждение. Сорвав с ее шеи легкий шарф, он прижался губами к нежной шелковистой коже в вырезе платья. Рука его скользнула под корсет, и принялась нежно ласкать сосок. В забытьи Клеменс склонила голову на плечо Натана. А потом он вдруг остановился. Накинул ей на плечи шарф, поправил корсет, а потом посмотрел на нее так, будто в последние несколько минут не случилось ничего необычного. Однако дыхание его было прерывистым, а на виске билась синяя жилка.

— Вот что такое разочарование, Клеменс. Ты должна усвоить, что нельзя дразнить мужчин.

— Ты…

За время своего пребывания на «Морском скорпионе» Клеменс усвоила несколько забористых ругательств. Натан покачал головой:

— Леди не должны так выражаться. Доброго дня, Клеменс. Мы приедем за тобой завтра утром, в шесть.

— Ублюдок, — прошипела Клеменс ему вслед.

Вряд ли он расслышал, но ей стало легче. Ее тело словно пылало, сердце колотилось как сумасшедшее. Да, он своего добился.

— Элиза!

— Да, мисс Клеменс?

— Прохладную ванну, пожалуйста. Мне ужасно жарко.

— Мисс Клеменс? Вы плачете? — Элиза похлопала ее по руке.

— Это от злости, Элиза. Капитан Станье вывел меня из себя.

Натан молча шагал по улице. Зря он так накинулся на Клеменс. Разумеется, она не кокетничала с лейтенантом, а он обвинил ее во всех смертных грехах. Но при виде Клеменс в тонком муслиновом платье у него словно рассудок помутился. Конрой вел себя как настоящий джентльмен, в этом нет сомнений. Где же, черт возьми, этот бордель, который ему рекомендовал Мелвилл?

Полчаса спустя Натан уже лежал в гамаке, попивая пунш. Две хорошенькие девушки рядом кормили его фруктами. По словам хозяйки борделя, она подобрала ему самых опытных девиц. Беда была только в том, что Натан не испытывал к ним никакого влечения. Ни у одной из них не было зеленых глаз и золотисто-медовых волос. Ни одна не смотрела на него так, как это делала Клеменс.

— Благодарю вас, мадам, — сказал он, но я устал и нуждаюсь только в отдыхе.

И вот он лежит в гамаке, отдыхает и чувствует себя последним ублюдком. Верно сказала Клеменс. Натан закрыл глаза. Интересно, подумал он, сколько недель займет путешествие до Лондона.

— Кого я должна благодарить за комфортную каюту, капитан Мелвилл?

Клеменс уже знала ответ на этот вопрос — на вещах в каюте стояли инициалы R.C.

— Лейтенанта Конроя, мисс Рейвенхерст.

Каюта Натана находится по соседству, невольно подумала Клеменс. Этим утром она и Натан обменялись лишь парой вежливых фраз. Она решила, что никогда не простит его за то, что он сделал накануне вечером, а Натан, казалось, вовсе не испытывал угрызений совести.

Ее каюта на фрегате была совсем не похожа на ту, что они с Натаном делили на пиратском корабле, — она была вполовину меньше, и в ней не было иллюминатора. Тут ей предстояло прожить целых два месяца. Счастье еще, что у нее так мало багажа. Интересно, подумала Клеменс, что скажет вдовствующая герцогиня Эллингтонская, когда девушка появится на пороге ее дома в сопровождении мулатки и с одним небольшим чемоданчиком.

Впервые она задумалась о том, что собой может представлять ее родственница.

От этих мыслей ее оторвал мичман Эндрюс. Не пожелает ли мисс Рейвенхерст наблюдать за отплытием с палубы, осведомился он.

— Никогда не выходи на верхнюю палубу без приглашения, — предупредила Клеменс Элизу, — и нам лучше больше времени проводить в каюте, чтобы не путаться у команды под ногами.

— Как же мы тогда будем дышать свежим воздухом? И почему лестница ходит туда-сюда? — недовольно спросила служанка.

— Когда выйдем в море, будет еще хуже, поэтому привыкай. Что до свежего воздуха, я спрошу сегодня за ужином у капитана, где мы могли бы гулять.