— Что? — рявкнул Натан, но, вспомнив о тонких переборках между каютами, снизил голос до шепота. — Ты не можешь являться сюда полуодетая и делать мне массаж!

— Но не могу же я смазывать тебе спину, когда ты в рубашке. Это пойдет тебе на пользу.

— Думаю, ты права, но тебе не следовало приходить сюда.

— Но я уже здесь, — решительно сказала Клеменс. — Хватит изображать из себя скромника.

— Что ж… будь по-твоему.

Он лег на живот, положил голову на руки, сдался на милость Клеменс.

Натан прислушивался к звукам в каюте, пытаясь угадать, что делает Клеменс. Вот раздался шорох ткани. Ее пеньюар? Потом едва слышные шаги ее босых ног. Звякнуло стекло. Слава богу, что койка узкая и она не сможет присесть рядом, подумал Натан и вдруг ощутил давление — Клеменс уселась на него верхом.

— Клеменс!

Он попытался стряхнуть ее, но она крепко ухватилась за его плечи, вынуждая его подчиниться.

— Лежи спокойно, это единственный способ как следует намазать тебе спину.

Издав едва слышный стон, Натан подчинился. По крайней мере, на ней пеньюар, очень милосердно с ее стороны. Однако, когда Клеменс потянулась за бутылочкой, сжав бедра, он понял, что о милосердии тут и речи быть не может.

— Масло может показаться холодным, предупредила она и опрокинула бутылочку.

Натан поежился.

— Извини.

— Клеменс…

— Тсс… расслабься.

Но как раз расслабиться у него не получалось. Как может мужчина расслабиться, когда девушка сжимает его ягодицы своими бедрами? Ее руки были твердыми и одновременно нежными. Казалось, она инстинктивно понимает, с какой силой нужно массировать его спину. Постепенно Натан впал в полудрему. Никогда раньше он не испытывал так их чувств к женщине. Клеменс не дразнила его, она была слишком невинна для такого рода игр. Она просто заботилась о нем.

Она склонилась вперед, и он даже через ткань пеньюара ощутил теплоту ее груди, легкое дыхание коснулось его затылка.

— Ты спишь? — прошептала Клеменс.

Нет. Нет, я хочу перевернуться на спину, сжать тебя в своих объятиях и до изнеможения заниматься с тобой любовью. Таков был бы честный ответ. Призвав на помощь всю свою силу воли, Натан лежал не шевелясь. Улыбнувшись, Клеменс слезла с его распростертого тела. Когда дверь закрылась за ней, Натан не пошевелился.

— Вы собираетесь вставать, мистер Станье? Уже восемь, и слева по борту Багамы.

Натан открыл глаза и увидел перед собой Стрита. На столе стоял поднос с кофе и хлебом.

— Ваша спина выглядит значительно лучше, — заметил Стрит, поднимая бутылочку с маслом. Казалось, он был не очень удивлен.

— Стрит!

— Да, сэр? — Бывший пират невинно посмотрел на Натана.

— Что тебе известно об этом? — спросил Натан, показывая на бутылочку.

— Если некто и спрашивал у меня пальмовое масло для вашей спины, сэр, то я уже все забыл, — туманно сказал Стрит и поспешно вышел из каюты, оставив дверь открытой.

Натан сел за стол и принялся завтракать. Кажется, Клеменс готова терпеть его компанию.

Клеменс тем временем прогуливалась по палубе, наслаждаясь легким бризом.

— Я только что проходила мимо каюты мистера Станье, мисс, дверь была открыта… — За спиной Клеменс возникла Элиза. — Ну, вот я и говорю. Он сидит за столом, без рубашки. И хорошо же он сложен, доложу я вам.

— Элиза! — прошипела Клеменс и покраснела. — Кто-нибудь может услышать тебя.

— А если бы даже и так? С моими глазами все в порядке, как и с вашими, мисс Клеменс. Почему бы вам не выйти за него замуж?

— Он считает, что недостаточно хорош для меня, — призналась Клеменс. — Боится прослыть охотником за богатыми невестами. Кроме того, он, кажется, все еще любит свою покойную жену.

— Значит, он попросту дурак.

— Элиза, ты несправедлива к нему. Я думаю, его поступок говорит о щепетильности, а что до его жены, это меня не касается.

— Так он вам небезразличен? — Элиза подняла было вышивание и тут же снова опустила его на колени. Ее карие глаза были полны любопытства.

— Должна признаться, что да.

— И…

— Только не спрашивай, почему я не скажу ему этого. Он испытывает ко мне только дружеские чувства, и мое признание вызовет у него только жалость.

Пытаясь избежать дальнейших расспросов, Клеменс уткнулась в книгу, Элиза вяло тыкала в вышивание иголкой. Вдруг солнце заслонила чья-то тень.

— Дамы.

— Мистер Станье.

Клеменс тут же нацепила на лицо вежливую улыбку, пытаясь не вспоминать тепло его кожи под ее ладонями.

— Разрешите присоединиться к вам? У меня есть несколько часов до вахты.