Наконец, Дженни заговорила, и ее голос звучал мягко, с нотками сомнения. Она пересказывала известие, словно до этого бесконечно повторяла эту фразу в голове, запоминая этот ужас: «Вертолет потерпел крушение. Живых среди отряда Джоуи нет».

Рурк не почувствовал ничего, кроме мрачного и жуткого ощущения неизбежности. Дженни рассказала еще кое-какие детали, они закончили бутылку «Круга» и открыли еще одну.

— Джоуи и шестнадцать других рейнджеров находились в вертолете где-то в Косове. Вертолет упал в ущелье. Никто не выжил. Имена не назовут официально еще несколько дней, но Бруно сообщили сразу же. Позвонили со спутникового телефона, — проговорила Дженни надтреснутым голосом. — Это неофициально, доклада о жертвах еще не было, но… никто не выжил.

Рурка пронзила ледяная боль. Джоуи. Его лучший друг. Его брат по крови. Лучший парень в мире. Несколько секунд Рурк не мог дышать.

Дженни взглянула на него, и на ее лице отразилась та же агония.

Рурку стала ненавистна мысль, что Дженни была одна, когда поступил этот звонок.

— Папа Джоуи… — начала Дженни.

— Он со своими сестрами в Нью-Йорке. Наверное, я… мы… увидимся с ним на… о боже. Похороны будут? Поминовение?

— Я не знаю. Да и кто знает?

Джоуи стоял у Рурка перед глазами. Бесхитростный, большеухий мальчишка, выросший в красавца, которого все любили. Они делили вместе все важные события в своей жизни, от потерянных зубов до потерянных котят, побед и поражений в спорте, выпуска из школы и конечно же летнего лагеря. Рурк чувствовал так, словно ему ампутировали руку или ногу.

Но сквозь тупую боль от потери пробивалось что-то еще. Что-то… чувство вины и печаль, нежность и ярость.

Долгое время Рурк изучал лицо Дженни. Достал салфетки и вытер ей слезы. А потом наклонился и обнял так, как никогда раньше, даже когда хотелось, даже когда Дженни почти умоляла его об этом. Рурк обнял ее, словно пытаясь укрыть от бомбовой атаки. Он обнимал ее, всем телом чувствуя ее тело, чувствуя ее сердцебиение, и все равно казалось, что этого недостаточно. Рурк прикоснулся к Дженни так, как мечтал тысячу раз, обводя большим пальцем линию подбородка, приподнимая ее голову. Ему хотелось поцеловать Дженни, утонуть в ней и забыться.

Каким-то образом общая любовь к Джоуи перемешалась с чувством друг к другу, и они целовались, двигаясь по направлению к спальне, отчаявшись убежать от правды. Темнота приняла их в свою западню, одежда осталась на полу в коридоре возле комнаты Дженни, и к тому времени, как они добрались до постели, их с Рурком ничто не разделяло. На губах Дженни чувствовался вкус шампанского и слез. Она обнимала Рурка за шею, целовала и никуда не хотела отпускать. Это было сумасшествием, она была сумасшедшей, они оба были сумасшедшими, но она не хотела его отпускать.

Дженни продолжала обнимать Рурка, но отстранилась от его губ и прошептала в сторону:

— Он просил тебя позаботиться обо мне. Как ты собираешься это делать, Рурк?

Затуманенный алкоголем сон Дженни ножом пронзил телефонный звонок. Она шевельнулась, застонав, и попыталась спрятаться от шума, но разрывающий перепонки звонок не затихал. Дженни не могла поднять голову, словно та была каменной. К счастью, пронзительный звонок все же прекратился, включился автоответчик, и Дженни услышала запись своего голоса. Она потянулась и под простынями случайно прикоснулась к теплому обнаженному телу. Сильные руки обняли ее и притянули ближе, и Дженни почувствовала на своей шее сонный вздох. О господи боже. Рурк. Она спала с Рурком. Джоуи мертв, она напилась, а потом у нее был сногсшибательный секс с Рурком.

Она должна гореть в аду.

Звонивший начал говорить, и его голос до жути походил на голос Джоуи. Это означало, что она либо до сих пор пьяна, либо спит, потому что Джоуи мертв, погиб при крушении вертолета. Как лунатик, переставляя одеревеневшие ноги, Дженни подошла к туалетному столику, где стоял черный телефон. Автоответчик все еще записывал до ужаса знакомый голос.

— …произошла ошибка. Мое имя попало в список, но меня не было на том вертолете…

Дженни громко рассмеялась, по ее лицу потекли слезы. Она схватила телефонную трубку и выдохнула:

— Джоуи.

Была пауза из-за междугородной связи, а потом Джоуи сказал:

— Детка, я так рад, что ты подошла к телефону. Я знаю, у вас сейчас пять утра, но я должен был сообщить, что со мной все в порядке. Я только что звонил папе. В последнюю минуту возникла путаница. Меня не было на том вертолете…

Дженни не могла говорить. Она едва могла дышать и дрожала от облегчения, пока Джоуи объяснял что-то о списке, составленном штаб-сержантом, который передали переписывать кому-то еще. Во время сражения Джоуи был ранен и отправлен в лазарет.

— Вот идиот! Я не надел защитные очки, и что-то попало мне в глаз. Меня отправляют в Германию к хирургу.

— Джен? — позвал Рурк, лежа в кровати. — Кто звонит?

Дженни обернулась подать ему знак молчать, но было уже поздно.

— Что Рурк делает у тебя в такой час? — спросил Джоуи изменившимся резким голосом.

И в тот момент Дженни поняла, что Джоуи уже давно знал об их с Рурком чувствах друг к другу.

— Я попросила его приехать сразу же, как только мне сообщили, — ответила Дженни. — Он твой лучший друг. Кому еще я могла позвонить, Джоуи?